12/10/2026
Текстовая версия большого интервью с доктором политических наук, где "Курские новости" обсудили результаты Выборов 2026 года в Курской области и Черноземье.
Всем доброго дня, ночи, вечера, ну или где вы сейчас находитесь. Вы слушаете, смотрите и, возможно, иногда читаете «Курские новости». Сегодня у нас в гостях доктор политических наук, политолог Владимир Слатинов. И мы обсудим с ним, неожиданно, Выборы в Курской и не только области. Владимир Борисович, доброго времени суток. Это не первые ваши выборы, правильно?
Нет, далеко не первые.
Вы, можно сказать, ветеран, за вредность вам доплачивают, наверное.
Не доплачивают, но ветеран. И работа вредная.
Давайте поговорим про то, что из себя представляют Выборы сейчас, в 2026 году. Я думаю, не все люди, которые нас смотрят, до конца понимают, что такое «пройти по общему партийному списку», что такое одномандатный кандидат и т.д.
Единый день голосования, он включает в себя несколько уровней и видов выборов. Если посмотреть на единый день голосования этого года, то это несколько ключевых выборов. Я все-таки не буду касаться муниципальных, ключевой - это выборы в Государственную Думу. То есть мы выбирали Государственную Думу. Соответственно, в Государственной Думе мы выбирали два вида депутатов.
Первый вид депутатов — это депутаты одномандатники, депутаты, которые шли по округам. Количество округов разное. Например, в Курской области два, в Воронежской области три, в Тамбовской области один. На 500 тысяч человек в среднем один. Из-за того, что у нас появились новые территории, кстати, тут интересный момент, потому что надо, мы понимаем, было отстегнуть, отдать округа новым территориям. Соответственно, два округа было в Тамбовской области, стал один. То есть на прошлых выборах 21-го года было два округа в Тамбовской области, теперь один. А в Воронежской области было четыре округа, а теперь три. То есть как бы секвестировали, я бы сказал, Тамбовскую область и Воронежскую область. В Курской области осталось без изменений. Два округа, Сеймский и Курский, 110 и 111. В Воронежской области, как я уже сказал, три и, например, в Орловской области один.
То есть, первое, мы выбирали депутатов по одномандатным округам, в Государственную Думу. Это те люди, которые, по сути, представляют интересы Курской области на уровне Государственной Думы. Мы здесь голосуем за людей. То есть вот мы получаем бюллетень, мы в нем голосуем за людей.
А второй вид депутатов, если так можно сказать, но я, конечно, иронизирую, потому что это одни и те же депутаты, на самом деле, с точки зрения статуса, это депутаты, которые сбираются по партийным спискам. Значит, здесь мы получаем бюллетень с партиями, и голосуем за ту или иную партию. А в зависимости от того, какую долю голосов получает партия, вот те 225 одномандатников и 225 списочников, вот эти 225 мест делятся в зависимости от того, какую долю голосов получает та или иная партия, но делятся между партиями, которые получили больше 5%. Вот, это первое. Итак, значит, списочники и одномандатники, их примерно пополам. Ну, не примерно, их пополам. 225 плюс 225. Дальше.
Следующий такой важный вид выборов, который был, это выборы в законодательное собрание регионов. Областные думы. Они могут по-разному называться, потому что в Орловской области и в Липецкой области они называются областные советы. Ну, не стали менять. Назовем это заксобрания регионов. Значит, мы выбирали, опять-таки, в Черноземье. Четыре заксобрания. Это Курскую областную думу, Липецкий облсовет, Орловский облсовет и Тамбовскую думу. Вот в четырех регионах Черноземья.
Тут, опять-таки, вопрос про Орловскую область. Часто Орловскую область относят к Черноземью политически, хотя географически вообще правильно говорить, что Орловская область не входит в Черноземья. Меня иногда даже упрекают, что я Орловскую область отношу к Черноземью. Но на самом деле...
Черноземье относит ее обратно.
Политически, да, политически. Значит, вот в Черноземье мы выбирали 4 заксобрания. Курская, Орловская, Тамбовская и Липецкая. Здесь тоже примерно пополам разделены депутатские мандаты между списочниками и одномандатниками, но не совсем пополам.
Например, в Курской областной думе чуть-чуть изменили: 24 одномандатника у нас и 21 списочник. Ну вот так, ну не 50 на 50, но близко. Самое большое изменение, я про это скажу чуть позже, когда будем Липецк обсуждать, произошло в Липецком облсовете, они сократили, теперь федеральное законодательство это позволяет, они сократили состав списочников до трети. То есть у них теперь самый низкий состав списочников. То есть их не половина, а треть. Ну, забегаю вперед, скажу, чтобы сократить фракцию КПРФ это было сделано.
Это называется манипулированием правилами. То есть мы сокращаем количество списочников, соответственно, от партий меньше проходит по спискам. Происходит уменьшение доли в пользу одномандатников.
В Тамбовской думе и в Орловском облсовете примерно 50-50, то есть примерно тоже пополам. Там не было таких серьезных изменений.
То есть еще раз, Госдума — половина на половину, областные законсобрания, ну, в разных соотношениях, кроме Липецка. И у нас еще были губернаторские выборы в Черноземье, и губернаторские выборы были в Белгородской области.
В Белгородской области выбирали губернатора, потому что Гладков не пошел на новый срок, Гладков, как известно, уехал послом в Абхазию. И избирали Александра Шуваева. Хорошая оговорочка по Фрейду. Избирали губернатора Белгородской области, и им стал врио Александр Шуваев.
На секундочку, можно про Гладкова моментик один? Наверное, отдохнуть отправился? Много лет на такой, скажем так, нервной работе.
Не то слово. Я где-то говорил, что человек был 24 на 7 лет. Давайте просто посмотрим на его внешний вид, когда вся эта история с переназначением закручивалась. Он просто был изможденный на самом деле. В диком совершенно стрессе человек находился.
Но почему произошла смена - все-таки до конца непонятно. И непонятно белгородцам. То есть, собственно, почему? Один ушел, другой пришел. У нас это не объясняют. Гладков ушел, пришел выпускник «Времени героев», армейский генерал.
Это, наверное, самая высокая должность, которую занимал выпускник программы?
Нет. Жень, тоже интересная штука. У нас теперь два выпускника «Времени героев», губернатора. Теперь можно сказать губернатор, Шуваев избран, и оба в Черноземье. Это Первышов, Евгений Первышов, губернатор Тамбовской области, но он, правда, гражданский человек. Он был мэром Краснодара, он был депутатом Государственной Думы, но он пошел на СВО и закончил вот эти курсы и стал губернатором Тамбовской области.
А Шуваев это второй выпускник программы «Время героев», который тоже стал губернатором. Но в отличие от Первышева, который все-таки классический чиновник, на самом деле региональный, Шуваева - это настоящий армейский генерал. То есть Белгородская область сейчас управляет человеком, который большую часть жизни был армейским генералом. Он чуть-чуть поработал заместителем губернатора в одной из областей, а потом направился в Белгород.
Ну, короля делает свиты, я думаю, там люди помогают, там большая команда.
Много помогает, конечно, и Москва помогает, вот сейчас постепенно формируется команда, но я скажу честно, я опять-таки тут ничего нового не открою, я уже про это говорил, это такой кадровый эксперимент, который ставится над регионом.
С одной стороны, понятно, что та ситуация, которая сейчас в Белгороде, она делает достаточно органичное пребывание там генерала, потому что Белгород под постоянным военным давлением, наверное, максимальным среди всех приграничных территорий.
С другой стороны, и он, кстати, сам об этом уже не раз говорил в интервью, что он приехал в очень экономически развитый регион, И понятно, что когда-то СВО закончится, будем надеяться и дальше надо будет заниматься хозяйством, экономикой. И здесь, конечно, вызов очень серьезный для него лично. Посмотрим. Я не устаю повторять тезис, который многим не нравится. В истории постсоветской России, я считаю, не было успешных армейских генералов в качестве губернаторов.
По совокупности оценок это не очень удачный кейс. Не считаем тульского Дюмина, потому что Дюмин, ну, это не совсем армейский генерал, это человек, который был адъютантом Первого лица с соответствующим набором и компетенцией, возможностей, связей и так далее.
Дюмин, я считаю, очень успешным был, на самом деле, губернатором, которого тулики помнят до сих пор. Все остальные кейсы, они были либо неудачные, либо спорные. Ну, достаточно вспомнить Александра Владимировича Руцкого и прочих. Но я скажу так, все-таки, на оптимистичной ноте, закончу ответ на этот вопрос, может у Шуваева получится.
Обсудим сначала, наверное, федеральную повестку. Давайте в целом по партиям, которые прошли на уровне России, преодолели 5-процентный порог не все. Давайте сразу, может быть, про «Справедливую Россию» немножко поговорим. Было очень большое опасение, что эсеры не наберут 5% этот порог, потом резервы были изысканы на уже 96, по-моему, процентах бюллетеней. А что вообще для партии, если вот так вот посмотреть на этот вопрос, что для партии означает не проход в Госдуму? У нас же есть, условно, партия Родина, например, партии пенсионеров, зеленые, которые продолжают существовать довольно-таки большое количество лет уже, но так и...
Некоторые из них старше справедливой России.
Да, да, да. И не побывав при этом в Госдуме.
Но я бы сказал так, Женя, вот есть первая лига, вторая лига, я не футбольный фанат, но аналогия понятна. Есть статус. Если ты парламентская партия, то у тебя большое количество разных возможностей.
Во-первых, есть просто законодательно определенные привилегии в части регистрации, выдвижения кандидатов, выдвижения кандидатов в президенты и так далее. То есть парламентским партиям во всей этой, если совсем обобщенно сказать, политической жизни проще, потому что у нас законодательство выстроено так, что участие в выборах, например, чем ты дальше от статуса парламентской партии, тем сложнее тебе становится. А если ты самовыдвиженец, то тебе совсем сложно становится.
То есть партийный бренд дает немало с точки зрения участия в политике, а принадлежность к парламентской партии дает очень много с точки зрения участия в политике. Это раз.
Второе, если ты парламентская партия, ну понятно, что на тебя надеются избиратели, у тебя есть спонсоры, ты можешь заниматься лоббизмом определенным, ты опять-таки представляешь российскую политику на федеральном уровне и так далее, и так далее. Статус парламентской партии это очень много значит. И, естественно, в «Справедливой России» очень хотели. Ну, вообще все хотят стать парламентскими партиями.
Со «Справедливой Россией» ситуация, кстати, не первый раз. Если вы погуглите прошлые выборы, еще там выборы позапрошлые... Аналитики спорят, пройдут эсеры или нет. То есть это уже такой аттракцион. Преодолеют эсеры 5% барьеры или не преодолеют. Но все-таки преодолели.
Я не буду каких-то конспирологических теорий излагать, но понятно, что... Знаете, все-таки Кремль, можно так сказать, блок политического управления, я не скажу, что они консервативны, но они все-таки стараются сохранить некую стабильную, устойчивую работающую систему. Ну зачем ее ломать? Ну, зачем ломать то, что работает? Вот эта пятипартийная дума, да, она работает.
Потом, понимаете, в чем дело? Еще очень важная вещь. Если бы ушли эсеры, как парламентская партия, то на левом фланге резко усиливаются коммунисты, которые, мы тоже про это скажем, чуть-чуть сохраняют статус второй партии, но чуть-чуть... сокращаются, сжимаются. И не без усилий, будем честно говорить, власти. Тоже, наверное, про это скажем пару слов.
И вот представьте себе, что «Справедливая Россия» уходит как парламентская партия федеральная. И кто на левом фланге? Коммунисты. Эсеры в этом смысле является неким все-таки противовесом коммунистов. Ну, немножко забирают у себя часть левого электората. Вот это такая большая игра. Поэтому это вторая причина. То есть первая причина - зачем ломать то, что работает. Вторая причина, вот в том, что есть определенная система сдержек и противовесов, и эсеры в ней чуть-чуть сдерживают коммунистов. Играют в эту игру. Поэтому, чудодейственным образом, на 96% бюллетеней вдруг мы видим, что СР прошли.
В Курской области отмечу, что третье место Баев.
Да, и мандат ему дан. Кстати говоря, здесь интересная вещь. У эсеров, ну, сейчас сложности с руководством, мы знаем, что там с Мироновым что-то произошло, непонятно до конца что, но что-то произошло. Но у эсеров есть одно серьезное преимущество, правда тоже оно чуть-чуть стало сжиматься, но у них есть сильное региональное отделение.
Ну, вот Баев, я все-таки считаю, достаточно известный политик в Курской области.
Кейс с рельсами неплохой был.
Да, да, да. Я вот там слежу за ним, он неплохо выступает на обсуждениях отчета губернатора, например. Он заметен, он есть, и сказать, что курские эсеры там, они никакие, я не могу сказать.
А если брать Орловскую область, например, там эсеры вообще главная оппозиционная сила. Потому что в Орловской области у власти фактически находится большая коалиция ЕР и КПРФ, губернатор-коммунист, у ЕР большинство, ЕР и КПРФ в такой связке. То есть в Орловской области власть - это ЕР и КПРФ с точки зрения парламентских раскладов, а губернатор-коммунист и реальной оппозиционной силой в Орловской области являются эсеры. Не ЛДПР. Перелыгин, братья Рыбаковы. То есть, братья Рыбаковы, так понимаю, больше спонсоры. Перелыгин больше публичное лицо. Хотя и Рыбаковы тоже достаточно публичные.
То есть, вот у эсеров есть довольно заметное региональное отделение. И это значит, что партия, в общем, она жива, она работает, и для нее, конечно, было бы неплохо сохранить себя и на федеральном уровне, и на региональных уровнях.
Ну и, собственно, если мы берем, Госдума сохранилась, в Курске прошла, в Орле... сократилось, серьезно, кстати, они упали, но тоже там 9 с лишним процентов они взяли и 3 одномандатных округа. В Орловский облсовет, если я не ошибаюсь, 2 брата Рыбаковых и, по-моему, Косогов есть такой, Евгений, если не ошибаюсь, оговариваюсь, по-моему, прошли. Вот три человека.
То есть эсеры, ну, скажем так, живут, да, и присутствуют в политике, я надеюсь, что и сохранятся тоже. Хуже, хуже, я вот просто смотрю там по другим регионам послабее, вот, но тем не менее, опять-таки, в политике они черноземной присутствуют.
Многие люди часто в комментариях спрашивают, если у одной партии большинство, зачем тогда нужны остальные партии? Зачем мы оплачиваем их труд?
Очень просто объяснить. Да, очень просто объяснить. Ребят, вот, друзья дорогие, зачем нужны партии? Кстати говоря, Жень, партии вообще не популярный институт, не только в России. Вот на самом деле есть куча исследований, куча опросов, которые показывают, что и в западных странах партии не особо популярны.
Но это тот самый случай, когда инструмент не нравится, но другого нет. Демократия плоха, но лучше ничего нет. Должен быть кто-то, то есть должна быть некая структура, которая транслирует общественные настроения и интересы в принятие решений. В принятие решений властью. Значит, смотрите, очень простая вещь. Вот эту функцию выполняют партии. Раз.
Второе. Должен быть кто-то, кто готовит кадры политических менеджеров. Да, у нас не совсем это работает, потому что у нас все-таки система персоналистская в России. Но партии все равно играют определенную роль в этом. То есть вот Единая Россия, смотрите, аккумулирует интересы? Определенные аккумулируют. Доносит определенную повестку? Принимает определенные решения? Она не формулирует государственную политику, прямо скажем, государственную политику формулирует президент и группы вокруг него.
Но Единая Россия участвует в этом. Она участвует в законодательном оформлении этого процесса. В любом случае. То есть без партии власти нынешняя система не работает. Почему? Потому что вот так.
А что касается оппозиции - разные же интересы в обществе. Но разные же взгляды в обществе? Вот одни за, другие против чего-то. И эти интересы должны доноситься до общества, и общество должно решать, ну, по идее, в демократичном механизме, какую повестку оно предпочитает. Понижать налоги, повышать налоги, сокращать пенсионный возраст или увеличивать пенсионный возраст и так далее. И вот зачем нужна оппозиция? Чтобы давать альтернативную точку зрения, чтобы транслировать альтернативную повестку, альтернативный взгляд. Если этого нет, политическая система перестает нормально, есть такой термин, репрезентировать, то есть воспринимать общественное настроение. Вот с точки зрения теории управления, это значит, что обратная связь перестает нормально работать
Я отдаю должное Хинштейну, я пошутил, кстати, в его присутствии, когда мы были на ночи выборов, что, слава Богу, не было желания или искушения, лучше сказать, отъединоросить Курскую область или уединоросить, покорректнее скажем. И надо отдать должное Хинштейну, он сказал – да, я действительно понимаю, что альтернативные точки зрения должны быть.
И ЕР берет в Курской области 24 из 24…
Да. Другое дело, что у нас система какая? Есть такой термин, я не очень его люблю, потому что он не совсем понятен людям - полуторапартийная система. Есть одна полноценная партия и такие небольшие ошмёточки остальных. Есть 37 депутатов из 45, сейчас будет, по-моему, в Курской областной думе. 37 из 45. И по чуть-чуть, 2-3 оттуда, 2 оттуда. То есть понятно, что реальной жесткой конкуренции эта система не дает. Но все-таки альтернативные точки зрения транслирует.
Скажем так, в консолидированной, полноценной демократии мы вообще не знаем, например, во Франции - кто будет президентом в следующем году? Ле Пен или там кто-то другой, да? То есть это жесткая конкурентная система, где вообще непонятно.
Но у нас, будем говорить честно, мы примерно знали, точнее не примерно, а мы знали - кто выиграет выборы, но поскольку еще есть ниша для оппозиции, то есть есть все-таки возможность транслировать альтернативные точки зрения. И общество может поддерживать эти точки зрения, соответственно, показывая власти, что твой курс широко пользуется поддержкой, очень широко или, все-таки вот эта оппозиция, которая у нас, ну, немножко, скажем так, в подавленном состоянии находится, или она расширяет свое представительство, как было в 2021-м году? Потому что в 21-м году у Единой России там был поскромнее результат.
Что мы имеем сейчас? Сейчас мы имеем после голосования 26-го года ситуацию, когда вот это голосование за власть, оно было большим. Да, вот за власть проголосовало больше людей. Мы можем обсудить почему, но за власть проголосовало больше, за оппозицию меньше, но все равно эта ниша за оппозицией осталась, пусть и как бы немножко сократилась.
Почему победила Единая Россия? Почему такой успех? Я оцениваю, просто анализирую, понятное дело, что это не весь срез общества, который, может быть, его, в принципе, невозможно достичь. Но если почитать людей на одних ресурсах, на других, пообщаться со знакомыми... Ну, вот приведу пример... Довольно популярный ресурс Пикабу, где голосование за КПРФ было очень такой актуальной и ярко светящейся идеей. И все говорили, что вот сейчас тут мы будем «побеждать». Что в итоге получилось?
Значит, Евгений, скажу, что получилось. Смотрите. Но я, честно говоря, для меня ничего сверхъестественного не случилось. Значит, страна находится в весьма специфическом положении. Я говорю, я даже это сказал на ночи Выборов, я не знаю, можно ли употреблять термин, который некоторые употребляют, в том числе высшие чиновники, а некоторые нет. А некоторые получили наказание за употребление этого термина, особенно в начале. Поэтому я скажу так, военные действия ведет страна.
Соответственно, мы понимаем, что в этой ситуации власть хочет, чтобы ее мандат был сохранен и укреплен. То есть главная цель, потому что вот такая сложная ситуация. И власть ставила целью на этих выборах, это совершенно однозначно, не просто сохранить, но и укрепить свой политический мандат. Она это сделала.
Она это сделала двумя путями, взаимосвязанными, двумя - ростом явки. И мы, собственно, видим, по-разному, но явка выросла везде. Максимально она выросла в приграничных регионах. Максимально она выросла в тех регионах, где использовалось досрочное голосование.
В городе Воронеже голосовали 12 дней с 9 числа. Но мы голосовали в Курской области с 15. Получается 6, если посчитать. В Брянской области колоссальные цифры по первому дню с учетом досрочного голосования.
Но, опять-таки, даже если можно сказать, что это провластная мобилизация через досрочку, но в других регионах тоже выросла явка. Вот если не брать Черноземье, мы и по стране видим рост явки. Это первый момент.
Второй момент. Рост явки сопровождался повышением процента Единой России. То есть получается, что вот эта мобилизация, она была не протестная, а провластная. То есть пошли голосовать, опять-таки я сейчас говорю про результаты. По результатам пошли голосовать люди в большем количестве, и они проголосовали большей частью за партию власти, за Единую Россию. Вот это факт.
И этот факт, и это обстоятельство, оно укрепило политический мандат. У них теперь там конституционное большинство, 355, по-моему, мандатов. Будет конституционное большинство такое с хорошим запасом. Дальше, Евгений, вопрос в том, вот - это что было? То есть почему? Почему это случилось? Те, кто как бы за власть, и те, кто симпатизирует власти, они говорят - президент участвовал лично, впрягся действительно там активно. В последние особенно недели президент поддержал Единую Россию и попросил голосовать, как раз укрепляя страну. Губернаторы-паровозы, возглавляющие списки. Объединение вокруг флага, так называемое.
Усталость тоже, давайте честно, колоссальная, но с другой стороны, люди все равно поддерживают страну, я это называю базовым патриотизмом, никуда ты от этого не денешься. Желание поддержать страну пересилило усталость. Вот некоторые так это объясняют.
То есть вот этот набор политических факторов, который способствовал росту явки и результатам Единой России.
Значит, скептики говорят, что, ну, как бы сказать, политкорректно, что дело в том, что трехдневное голосование, ДЭК, вот эта мобилизация в новых территориях и в приграничье, по 6-12 дней голосуют... Проверить это сложно и так далее. Давайте так очень аккуратно скажем, что это административные факторы. Вот этому способствовали и росту явки, и росту поддержки Единой России. Что на самом деле - я не знаю. Я не знаю. Я думаю, что где-то там истина посередине. Сыграло свою роль и то, и другое. Вот я скажу так.
Не бывает же такого, что какое-то одно конкретное событие влияет на такие колоссальные тектонические явления.
Согласен. Где там соотношение, то есть где политические факторы все-таки, президент, губернатор и деятельность ЕР, вокруг флага сплочения, вот эти факторы. А где административные, ну вот, не знаю.
Мы спрашивали у политолога Евгения Минченко как раз-таки вопрос на эту тему. Как быть с легитимностью, когда такое многодневное идет голосование? Минченко ответил, что я никаких проблем с легитимностью не вижу. А если это кого-то интересует, наверное, то интересует кого-то извне, вне российского контура. Но мнение кого-то извне нас тоже не интересует.
Я у Евгения видел, с другой стороны, вот в «Ведомостях», когда там был материал, кстати, про досрочку, не так давно, пару дней назад, просто и мой там комментарий есть. И Евгений говорил, надо ему отдать должное, имея свои определенные ограничения в оценках, но тем не менее он сказал честно. Он сказал, что 12-дневное голосование проконтролировать невозможно. Ну, примерно так. Другими словами, ну а как вы, где вы наберете количество наблюдателей соответствующее, и так далее, и так далее. Я это назвал в колонке в Коммерсанте не многодневным, а много-много дневным. Много-много дневное голосование.
Еще раз резюмирую. Очевидно совершенно, что в этом результате и прироста явки, и прироста поддержки власти, укрепления ее мандата, есть и политические факторы административные. В каких соотношениях? Я, например, не рискну говорить.
Я понял. Давайте обсудим тогда еще партию новую, Новых людей. Они демонстрируют довольно-таки стабильно и рост уже на протяжении не первых выборов. Но вот в Курске так вышло, кстати, что они четвертые были. ЛДПР в итоге в Курске взяла свое. Соответственно, в Орле тоже интересовались этим моментом. Владимир Жириновский почил давно уже относительно, но авторитет ЛДПР как-то в глазах людей не продолжает угасать. Лично мне, как человеку, который довольно-таки сильно погружен в информационную повестку региона, деятельность ЛДПР была не особо видна. Ну, признаться, честно, не особо была видна. Но свой процент, 10, по-моему, они взяли.
10,29% в облдуму и вот где-то 9% в Госдуму. Свое взяли. И в общем зачете, скажем так, по России они чуть-чуть подросли по отношению к прошлым выборам.
Я в Курске единственное, что видел, может быть, это просто мое такое туннельное зрение, я видел только, так скажем, грызню между Федоровым и Тамановым, там некрасивые истории вот эти льются друг на друга. Но смысл-то в чем? Это какая-то инерция людей?
Евгений, я постараюсь по всем парламентским пройти сейчас, наверное, так будет правильно.
Значит, про Единую Россию мы уже сказали - почему выросла и явка и ее поддержка.
Значит, КПРФ. КПРФ. Что главное? Они сохранили второе место. Да. То есть они остаются, при том, что очень много было разговоров, в том числе от достаточно известных моих коллег, политаналитиков, что нет, вот «новые» сейчас станут второй партией. Я думаю, что у них был контракт с новыми людьми. Я не буду фамилии называть.
Коммунисты прочно удержали второе место. Потом еще очень важный момент. Жень, смотрите. Кого прессовали? Прессовали кандидатов от двух партий. Яблоко. Вот, их вцелом список сняли, и достаточно много историй с нерегистрацией, отказом в регистрации, снятием коммунистов, там Бондаренко и так далее, и так далее.
То есть это означает что? Что вот больше, представьте, мы ничего подобного ни про ЛДПРовцев, ни про новых не слышали. Коммунисты остаются партией системной, относительно лояльной власти, да, и системе, даже не столько власти, сколько системе. Но среди оппозиционных вот этих системных партий, они все-таки выглядят самыми оппозиционными, то есть я бы сказал, самые оппозиционные из системных. Вот этот имидж за ними закрепился достаточно давно, то есть у них есть некая доля автономии, они могут себе много позволить. Да, вот там Бондаренко может себе гораздо больше позволить, чем условные новолюди, да, и их представители и так далее.
То есть коммунисты все равно, они где-то даже задираются, да, они где-то даже там переходят какие-то красные линии, их прессуют в регионах. У нас, кстати, в Курской области коммунисты очень лояльные, но в Липецкой области вот... рядом в Липецкой области, они жесточайшим образом противостоят Артамонову. То есть это вообще вот сериал Артамонов против КПРФ или губернатор против КПРФ, это такая главная нить жизни политической Липецкой области. То есть они там очень жестко настроены.
На Алтае та же самая ситуация. Вот очень жестко борются коммунисты с властью и в Карелии и так далее. И они, несмотря на давление, прямо это скажем, несмотря на вот эти истории, они сохранили статус второй партии. Но они уменьшились.
Они уменьшились почему? Потому что в 21 году, когда была повестка мирная, и когда у людей были более критичные запросы к власти, коммунисты аккумулировали больше протестную повестку. Сейчас эта протестная повестка сама по себе ниже, потому что СВО идет. Они претендовали в 2021 году на более широкую коалицию поддержки. Сейчас все-таки она уменьшилась.
Но еще раз повторяю, я отдаю должное КПРФ, что они сохранили этот второй статус. Хотя, наверное, нужно обновление партии. Геннадий Андреевич выдающийся политик, но мы понимаем - возраст. Посмотрим, что будет дальше.
Отмечу, Иванов Николай Николаевич тоже считает, что надо молодых...
Да, надо ему отдать должное. Но я повторяю, очень разные истории региональные. У нас коммунисты скорее лояльны. Мы даже знаем эту историю с выходом Девяткина, с невыдвижением Карцева. То есть курские коммунисты лояльны. А есть регионы, где они очень жёстки с властью. Поэтому вот так.
КПРФ вторая партия. И с этим можно поздравить. У них поскромнее результат. В Липецкой области очень хитро. У них на 21-м году они взяли огромное количество, почти весь город одномандатный взяли коммунистов. Это невероятная вещь.
В этот раз все-таки власти удалось сделать так, чтобы этого не произошло. Но, тем не менее, в двух округах коммунисты выиграли, пробили эту систему. И взяли там 18 с лишним процентов, кстати, больше взяли, чем в среднем по стране, в Липецкой области.
Но поскольку мы говорили, общее количество списочников уменьшилось, то есть у них, конечно, фракция резко сокращается, но тем не менее статус второй силы тоже они сохранили. Значит, вот это такая история.
Значит, ЛДПР. Сложное у меня восприятие ЛДПР, Жень, потому что мне кажется, но это моя субъективная точка зрения, что ЛДПР пока себя не нашла. После ухода Жириновского, я имею в виду. После ухода Жириновского, естественно, со Слуцким, оптимисты говорят - нет, нашла. Вот и Слуцкий не хуже Жириновского, и даже результат чуть выше. Хотя вот по Курской области он сокращается с 2016 года, вот за 10 лет он падает. Тенденция падения очень серьезная. Но тем не менее...
Что надо сказать? Когда был Жириновский, можно было сказать, что такое ЛДПР? ЛДПР это Жириновский.
Ленин это партия, партия это Ленин.
Ну да, да, да. А вот о чем сейчас ЛДПР? Вот о чем сейчас Единая Россия? Понятно. О власти и так далее. О чем коммунисты? Тоже можно сформулировать. О чем новые? Сейчас мы скажем, о чем они. А вот о чем ЛДПР сегодня? Для меня нет ответа на этот вопрос.
Вот это называется расфокусировкой повестки. У них программа, я читал, естественно, я читал все программы, у них программа очень социальная, кстати. У них куча социальных инициатив. Они вообще в социальном и экономическом плане стали левыми. ЛДПР когда-то там считалась правой. Вот если вы почитаете экономическую социальную программу ЛДПР, она вполне левая. При этом она антииммигрантская. Она вот такая патриотическая. Она при этом левая. То есть они пытались откусить с каждого по чуть-чуть. Где-то это получилось. Где-то это не получилось.
Но в целом вот эта расфокусировка, она, мне кажется, не совсем хороша. И последнее, что хочу сказать. Фактор Жириновского.
Это удивительная вещь. Я бы это уподобил, знаете, Жень, звезде, которая погасла, а свет ее до сих пор светит. Мы видим. Миллионы лет назад ее уже нет, а мы видим свет этой звезды. Вот фактор Жириновского до сих пор, до сих пор действует и, я считаю, привлекает определенное количество избирателей.
Ну, отмечу, что Путин же тоже не состоит в Единой России. Хотя, я думаю, люди плотно связывают с ними образ Владимира Владимировича.
Он фактически их поддерживает, он ходит на их съезд. Да, мы видели и его поездки вот эти активные, последние. Но мы понимаем, что это больше работало на имидж ЕР.
Закончим с ЛДПР. По сути, нельзя называть это стагнацией в полной мере?
Это пока все-таки партия, находящаяся в некоем переходном периоде. Мне кажется, еще раз повторяю, она себя до конца не нашла. Но просто есть бренд, есть память, есть какие-то региональные отделения, и Курская не относится к ним, я имею в виду, которые там более-менее активно работают. Вот какая-то совокупность причин, образ Жириновского, бренд и так далее. Вот они как-то работают в совокупе, что дало на федеральном уровне некую даже небольшую прибавочку. Но у нас по региону мы видим однозначно, вот я просто приведу облдуму 2016 года - 18 почти с половиной процентов. Облдума сейчас 10,3%. Очень серьезное падение.
Я отмечу, что по Сеймскому округу на третьем месте очень долго держалась Анциферова, партия пенсионеров. Да, и в последний момент тоже там произошло некоторое, так скажем, изыскание резервов.
Тоже больше партия бренда. В большей степени партия бренда. Вот как бы с ЛДПР вот так.
Давайте про Новых людей.
Значит, про «новых» очень интересная история, потому что, вот еще раз я подчеркну, все-таки идет СВО. И вот этот патриотический консенсус, несмотря на усталость от СВО, он все равно действует. Есть то, что называется базовым патриотизмом.
Поэтому вот интересная штука, я могу сказать. Смотрите, вот, Жень, те партии, которые все-таки более или менее жестко оппонируют власти, я не могу сказать, что коммунисты очень жестко оппонировали на федеральном уровне, но оппонировали. Вот они потеряли. А те, кто оппонируют, но очень аккуратно, очень аккуратненько, вот аккуратненько, аккуратненько. И тот, кто за прогрессивную повестку, вот я долго думал, как назвать новолюдей. Я теперь назову их - лояльные прогрессисты.
То есть прогрессивная повестка, городская повестка, среда, бизнес, гражданские права, борьба с ограничениями. И вообще очень хитрое такое слово нормализация. То есть мы партия нормализации. То есть это вообще - мы за мирную повестку. Но мы за нее так аккуратно, так аккуратненько, что мы власть практически не критикуем. Мы власть не ругаем. Мы с альтернативной повесткой. Мы новые, мы прогрессивные. Мы за хорошие вещи. Типа снятие ограничений, гражданские права, развитие инфраструктуры. Бизнесу больше, меньше налоги и так далее. То есть повестка-то хорошая, но очень-очень аккуратно представленная, очень-очень без критики власти фактически и так далее. То есть вот такой лояльный прогрессизм.
Но что интересно, он получил своего избирателя. Он даже дал прирост. Они везде выросли, они везде подросли, то есть вот этот лояльный прогрессизм - он оказался востребованным, пусть нет такого резкого роста нигде, нету, и никакого второго места, конечно, нет, вот там и так далее, но все-таки он оказался востребованным.
Я слышал, что довольно-таки серьезный процент тех, кто голосовал дистанционно, так скажем, с помощью современных технологий. Они вторые. По ДЭГу.
По ДЭГу они вторые.
По сути, партии власти должно быть, наверное, видно, за что голосует, так скажем, подрастающая прогрессивная молодежь.
Да, согласен. Ну, я вообще скажу честно, я... противник ДЭГа, но что я хочу сказать в пользу ДЭГа, то есть мы видим разницу, например, общефедеральные результаты по ДЭГу и бумажные, так назовем.
И понятно, что там существенно меньше по ДЭГу у ЕР, и существенно больше и у КПРФ, и у Новых людей. Кстати, они вторые, еще раз. Мы видим на губернаторских выборах, вот в Белгородской области, буквально вот сейчас обсуждается это, там большая разница очень приличная по ДЭГу и без ДЭГа.
До этого была такая история, Жень, если вы помните, со Смирновым. Который сейчас шьет, как известно. Да, значит, у него в ДЭГе было чуть больше 50, чуть больше там 50 с маленьким хвостиком, а без ДЭГа было там 65 или 66.
То есть в ДЭГе голосует действительно более прогрессивная публика. Почему? Ну, как бы сказать помягче, потому что туда приглашают. «Приглашают» бюджетную интеллигенцию, студентов. А кто-то сознательно идет, потому что это действительно удобно, потому что это можно где угодно и так далее. То есть в ДЭГе более прогрессивная публика и более прогрессивная публика более активно голосует за Новых людей. Поэтому в ДЭГе Новые люди действительно вторые.
Потихонечку растут. Это правда, и эти выборы показали, что они растут. Вот.
Были партии, которые и не набрали порог…
Я вот сейчас, честно говоря, не скажу про цифры, но смотрите, Жень, что интересно. Значит, если мы возьмем из таких интересных трендов, вот черноземных, если мы Заксобрание возьмем, значит, что произошло?
Вылетели пенсионеры. Вылетели пенсионеры, причем вылетели не только в Курской области, они вылетели в Орловской области. То есть это тренд. Я его с чем связываю? Все-таки опять-таки СВО идет. Атмосфера более такая консолидированная, мобилизационная. Власть за консолидацию, мобилизацию. И запрос на сложность, то есть как бы политическая система упрощается. Упрощается. Когда мирная жизнь, человеку нужно меню более разнообразное.
Многие говорят, что в целом межпартийная борьба останавливается.
В том числе, да. И пенсионеры прошли, в 21-м году они прошли у нас, вот Анциферова вы упоминали, она прошла в областную думу. Она довольно долго держалась на голосование третьей. Да, в Орловской области был один представитель партии пенсионеров, но сейчас нет пенсионеров, ни в Курской областной думе не будет, ни в Орловском облсовете. В Тамбовской области не прошла Родина.
Родина там была популярной, потому что у них там был мэр Косинков, там потрясающая судьба у него. Сейчас глава администрации города Тамбова. Он был в Родине, он был очень популярен. Его люди выиграли выборы в свое время в городскую думу. Но он перешел в Единую Россию и, собственно, вот закончилась и такая популярность Родины. Родина не прошла в Тамбовскую областную думу. То есть, что происходит, что интересно - происходит вот это упрощение, упрощение системы, и мы, в общем, видим, что вот эта четверка-пятерка партий, она сохраняется как некое ядро. И политическая система становится проще. Но я думаю, что это ненадолго. То есть, когда вернется мирная жизнь, когда вернется мирная повестка, вернется запрос на вот это большее политическое... То, о чем мы говорили, когда вы меня, Женя, спрашивали, зачем партии? То есть вот партии транслируют разные мнения, разные подходы, разные интересы. И если есть мирная жизнь, то эта система становится разнообразнее.
Ну да, я такое мнение от других политологов тоже слышал, что пока что горизонт прогнозирования начала межпартийной борьбы отдаляется.
Ну и нельзя об этом все-таки не сказать. Была еще, собственно, партия, которая предлагала мирную повестку, которая не была в рамках консенсуса СВО. Потому что все партии, о которых мы сейчас говорим, эти партии поддерживают консенсус. Это партия Яблоко. Яблоко не было зарегистрирована. Там разные претензии от авторских прав до других эпизодов. Яблоко, как известно, сняли, но у них было больше 100 одномандатников. И многие из них остались, многих сняли, многих оставили, в том числе на 111 округе оставили Александра Новикова, который провел достаточно, с моей точки зрения, достаточно яркую кампанию в Курске.
Вот, поэтому вот у нас Яблоко как бы, оно присутствовало вплоть до самых выборов, и я, честно говоря, сейчас не видел, я не видел на избиркоме, еще пока вот заходил сегодня, не висят конечные результаты, сколько он взял, вот я сейчас не скажу.
Идея в том, что тяжело, наверное, в приграничном регионе в условиях таких событий как-то конвертировать мирную повестку в реальные голоса. Я вот другое хотел спросить. А зачем было снимать Яблоко? Ну, я имею в виду, неужели нельзя было пустить их на выборы, показать, что они набрали свои полтора-два процента там, и сказать - ну вот, за ваши идеи голосует столько людей.
Ну, вот я как раз аккуратно очень скажу, что, видимо, дело было не в полутора-двух. Многие считают, что... Могло быть гораздо больше. А во-вторых, Женя, я скажу так, понимаете, ну в конечном счете я очень понятно, что снял суд, но если вот аккуратно сказать, то власть, в общем, как мне представляется, решила так, что вообще этого дискурса не должно быть. Не время. Этот дискурс, он должен быть из федеральной избирательной повестки, этот дискурс должен быть удален. Ну, ради, как говорят, хеджирования каких-то рисков, которые, видимо, были. Вот одномандатников оставили, и вот свои, как вы тут сказали, какие-то проценты они возьмут. В некоторых регионах они взяли больше пяти. Они взяли больше пяти. Ну, понятно, что это ни на что не влияет, то есть они не прошли, естественно. Но в некоторых регионах, в некоторых округах они взяли больше пяти.
Ну, то есть, если так немножечко подытожить этот момент, в принципе, ничего из ряда вон выходящего, никаких невероятных неожиданностей не случилось и не произошло?
Нет, не случилось. Система осталась примерно в том виде, в котором она была. Но с усилением власти. С усилением власти. Как я уже сказал, то есть была некая партийно-политическая система, был некий состав парламента в цикле 21-26. Теперь в цикле 26-31 мы будем иметь примерно тот же набор игроков, примерно такую же конфигурацию, но в рамках усилившегося политического мандата власти. Вот так, если в сухом остатке.
Ну, а это позволяет делать какие-то прогнозы? Более сильная, так скажем, центральная власть, она же и так проводит в жизнь свои инициативы. На что это повлияет?
Я думаю так, вот мы сейчас в сложном находимся, как бы сказать, периоде, да, с точки зрения международной ситуации. Мы мы должны выглядеть консолидированными и сильными в этой позиции. И вот эти выборы, они позволяют нам казаться, во всяком случае, и выглядеть консолидированными и сильными. Это с точки зрения внешних эффектов и внешних вызовов. То есть выборы показали, что важно для Кремля сказать, что выборы показали, что людей больше пришло и больше людей поддержало власть. То есть мы выглядим таким образом более сильными. Это важно, потому что сейчас очень многие вещи происходят до весны, до зимы. Скорее всего, мы будем даже видеть, давайте откровенно говорить, эскалацию определенную. Мы видим эти сложные международные трения и переговоры и так далее.
Я думаю, что это было важно показать, что мы продемонстрировали такую силу. И с точки зрения внутренних, Жень, внутренних моментов, Как бы я тоже сейчас политкорректно скажу, усталость нарастает, беспокойство нарастает, тревожность, мы видим, она там то резко растет, то уменьшается. То есть власть тоже старается избежать рисков. Можно сказать, что она там перебарщивает, но она смотрит на это несколько иначе. Ей кажется, что вот если вот железобетонно, да, конституционное большинство демонстрация такой поддержки, значит и внутренним каким-то вызовом и проблемам власть будет более готова. Она может более жестко как бы, да, и более активно одновременно и более четко на них отвечать. Так это или нет? Время покажет.
Я единственное, что скажу, что надо просто понимать, что когда все-таки, я надеюсь, произойдет переключение на мирную жизнь, понятно, что очень быстро, поверьте, настроения начнут меняться еще быстрее. Проблема тогда начнется, с моей точки зрения, проблема тогда начнется как раз вот в том, о чем вы сказали, Жень: как вот это более консолидированное, более жестко выстроенное, большее вообще по самому присутствию в региональных и федеральном парламенте вот это большинство, как оно будет реагировать на быстро меняющуюся общественную ситуацию? Когда мы перейдем к другому качеству политической жизни, я не знаю, там, мне кажется, будет больше проблем. Но пока идет СВО, пока вот надо поддерживать консолидацию, мобилизацию, с точки зрения власти, эта стратегия правильная.
Вот в конце, знаете, хотелось бы, прежде чем завершить, обсудить то, что сопровождает все выборы. Хотелось бы обсудить программу. Программы партии, но не конкретно по каждой. Это очень долго.
Да, да.
Я хотел бы просто, возможно, немножко философский вопрос задать. Почему они выглядят довольно-таки популистски все?
Ну, по-моему, из Черчилля, что задача политика наобещать как можно больше, чтобы завлечь избирателя, а потом объяснить ему, почему он не выполнил эти обещания. Кажется, это из Черчилля. Если я не ошибаюсь, да простят меня коллеги, если я там не точно цитирую, ну, примерно так.
Жень, вообще демократический процесс, вот такой открытый процесс, он во многом носит популистский характер. Это естественно. Поэтому вот ответ на вопрос. Если очень коротко. Вот ответ на вопрос.
Большинство людей, которые живут свою жизнь нормально, воспитывают детей, работают. Политика довольно сложная, погружаться в это досконально, чтобы понимать нюансы, понимать что выполнимо, что невыполнимо.
Вот я последнее, что скажу - все равно какая-то часть обещаний выполняется. То есть вообще этот механизм, к нему надо относиться прагматически, не с каким-то таким пафосом «ах, ах», но вот что-то пообещали яркое, красивое. Много. Что-то выполнили, да, вот если выполнили, то, наверное, стоит их опять поддержать. Если мы видим, что бесконечно ля-ля-ля, кстати говоря, вот реальная оппозиция, там вот в Орле, кстати, подприсели эсеры, в Липецке опять-таки, ну, они неплохо выступили, но все-таки там тоже немножко подприсели коммунисты. Почему? Потому что в нынешней ситуации, опять-таки, понимаете, Женя, люди хотят... Ну, они видят, что все время критика, критика, критика, критика. Хотя оппозиция, в общем, и должна критиковать. Но хочется, да, чтобы все-таки какие-то инициативы проходили. Вот почему Новые получили рост? Потому что они более аккуратны, и их инициативы где-то там воспринимаются, особенно по части повестки, которая власть устраивает. Поэтому вот я бы сказал так, резюмируя и заканчивая, если политические силы, предлагая людям те или иные инициативы, те или иные программы, хотя бы частично их выполняют, это уже хорошо.
Уже успех.
Это уже успех.
А мы закончим словами Черчилля о том, что успех — это путь от неудачи к неудаче, без потери энтузиазма.
Курские новости