15/09/2026
Будь по этому делу возможен суд присяжных, подсудимый несомненно заслужил бы снисхождение. Но не в этот раз. В понедельник, 14 сентября, заместитель председателя Коминтерновского райсуда Лариса Елизарова суровым приговором завершила долгую сагу о Бавыкине и бавыкинцах. Дело Андрея Прытыкина, можно сказать, было спин-оффом этой саги - ответвлением длинного и запутанного сюжета. «Последнему бавыкинцу», экс-депутату Воронежской областной думы и владельцу старейшей и крупнейшей в регионе сети фастфуда «Русский аппетит» Андрею Прытыкину вынесен приговор в виде семи лет строгого режима и штрафа в 1,25 миллиона рублей. Ровно столько, сколько просил гособвинитель. Перед оглашением, доставленный под конвоем Прытыкин предупредил многочисленную прессу, что не будет комментировать приговор и слово сдержал. Подал руку конвоиру и удалился по-английски.
Но именно эти семь лет 60-летний Прытыкин неделей ранее назвал в своем последнем слове «смертным приговором». Тем не менее, суд полностью согласился не только с обвинением в передаче Прытыкиным 250 тысяч рублей в виде взятки главе Коминтерновской управы Юрию Бавыкину и его заместительнице Светлане Васьковой, собравших в общей сложности с девяти кандидатов от «Единой России» почти семь миллионов рублей и получивших за это 10 и 5 лет колонии соответственно. Прытыкин - единственный из девяти депутатов, передававших деньги, кто не стал по требованию следствия писать заявление о даче взятки. Но ведь никто из депутатов, передававших деньги «в обмен на голоса», не побежал писать заявы на Васькову или Бавыкина. И лишь когда им были предъявлены неопровержимые доказательства в виде прослушки переговоров, народные избранники тут же написали заявления, которые автоматически давали им иммунитет от уголовного преследования. И только Прытыкин уперся. Неужели не понимал, что с огнем играет? Пять лет отстаивал версию, мол, я ничего не знал - это помощница по собственной инициативе и в рамках заранее выделенного выборного бюджета распорядилась. Выглядело не очень правдоподобно, да и помощница в Зою Космодемьянскую играть не стала, дала показания на своего шефа. Потом, осенью 2025 года, в начале следственных действий уже по собственному делу, Прытыкин начал продвигать новую версию: дескать, не задумывался, на что пойдут эти 250 тысяч, возможно, на уборку улиц от последствий выборов. Типа отдирать плакаты со столбов. И лишь припертый к стенке, к тому же получивший второе обвинение - в уклонении от уплаты налогов на 700 млн, Прытыкин согласился на все. Но пить боржоми было уже поздно. Думать надо было меньше, а соображать - больше. И быстрее.
Но семь лет - только за то, что как-то медленно славливался и как-то не так каялся - это называется «несоразмерность». И оставьте дело по налогам за скобками - как говорится, мухи отдельно, котлеты отдельно. Перед вынесением приговора Прытыкину воронежский интернет буквально взорвался. Семь лет строгого режима со штрафом в 1,25 млн рублей, которые запросила гособвинитель Светлана Шатиришвили, не поверившая в раскаяние Прытыкина, и драматическое, не наигранное последнее слово Прытыкина, произнесенное им 8 сентября и не побоявшегося - хотя бы из суеверия - произнести слова «смертный приговор». Это была кульминация всего процесса, интерес к которому со стороны пишущей публики постепенно, казалось бы, затихал. Мягко говоря, многовато. Таково было общее мнение людей знавших и не знавших Прытыкина; тех, кто привык перекусывать на бегу в «РусАпе», и тех, кто считает производство фастфуда более тяжелым преступлением, чем дача взятки или вымогательство.
«Я готов заплатить любой штраф. Я не прошу суд меня оправдать. Я прошу о справедливости, снисхождении и милосердии», — срывающимся голосом читал из-за решетки совершенно седой 60-летний миллиардер, упоминая о своих хронических заболеваниях, которые только прогрессируют, и наследственной предрасположенности к онкологии. Прытыкин признал, что передача 250 тысяч рублей была ошибкой, однако, говорил он, это была не попытка купить победу, а вынужденная мера под давлением чиновников, которые угрожали ему проблемами в бизнесе. Про «покупку победы» можно и согласиться, и поспорить. Ведь Прытыкин без проблем избрался по одному и тому же округу в Северном районе и в 2010-м, и в 2015-м. Да и в 2020-м передал Васьковой через помощницу мизерные, с точки зрения предвыборной кампании, деньги уже после выборов. В суде сказал, что боялся что чиновики смогут создать проблемы. А еще Прытыкин просил суд разобраться, был ли здесь элемент вымогательства со стороны Бавыкина и Васьковой.
Суд решил, что никакого вымогательства не было. Ну нисколечки. Этот приговор стал драматичным финалом истории, которая началась более пяти лет назад и вскрыла позорную изнанку политической кухни в Воронеже. Истории, в которой десятки членов избиратеьных комиссий получали «премии наличными в подвалах», но не знают за что и от кого. Впрочем, это, скорее, о деле Бавыкина и Васьковой, которые, конечно, вдвоем отдувались за всех. И сидят за всех. Этот «договорняк» - это выстроенная система выборов, по крайней мере, в крупных городах. Просто кто-то играет в этот «договорняк» на шелобаны, а кто-то на «интерес». Теперь к Бавыкину и Васьковой присоединяется Прытыкин, у которого своя судьба и своя карма. Но «интереса»-то никакого не было.
Дело против Прытыкина возбудили только летом 2025 года, когда вступил в законную силу приговор Бавыкину и Васьковой, который сторона Прытыкина также обжаловала в качестве стороны, чьи интересы были затронуты. Ведь если бы версия Прытыкина о вымогательстве со стороны Васьковой и Бавыкина подтвердилась, это в корне изменило бы положение самого Прытыкина, который еще в статусе свидетеля заявлял в суде, что Бавыкин и Васькова требовали с него деньги, «угрожая выбросить бюллетени и закрыть его торговые точки. Обжалование приговора в этой части было попыткой закрепить версию о вымогательстве». Эту же версию Прытыкин повторял и когда сам стал подсудимым. Но ни следствие, ни суд его аргументы не убедили.
Итог известен. Но почему же при всех вводных суд ни на йоту не отступил от того, что требовал прокурор? Ведь тому же Бавыкину прокурор просил 12 лет, а дали 10. Почему здесь эта логика не сработала? Дело в том, что часть 4 статьи 291 УК РФ «Дача взятки в крупном размере» (крупная - от 150 тысяч) предполагает сразу несколько вариантов наказания, но в том, что касается лишения свободы (то есть самого строгого наказания), действует нижний предел. Вот, чтобы было нагляднее, процитирую УК: «наказываются штрафом в размере от одного миллиона до трех миллионов рублей, или в размере заработной платы или иного дохода осужденного за период от одного года до трех лет, или в размере от шестидесятикратной до восьмидесятикратной суммы взятки с лишением права занимать определенные должности или заниматься определенной деятельностью на срок до семи лет или без такового либо лишением свободы на срок от семи до двенадцати лет со штрафом в размере до шестидесятикратной суммы взятки или без такового и с лишением права занимать определенные должности или заниматься определенной деятельностью на срок до семи лет или без такового».
То есть у суда были, как минимум, две альтернативы наказания со штрафами: от одного до трех милллионов, или «кратный», в данном случае, от 15 до 20 миллионов. А ведь Прытыкин буквально умолял: «Дайте любой - заплачу». Кто-то скажет, для богатого Прытыкина и 20 млн - это семечки. Жеглов говорил: «Вор должен сидеть в тюрьме», но Прытыкин не вор, а скорее жертва обстоятельств. Последнее, впрочем, не отменяет наличие особо тяжкого состава, в котором так ярко каялся сам Прытыкин.
Для «покушения», или на юридическом слэнге «через тридцатую», закон определяет наказание не более 3/4 от верхнего предела, но вот на нижний предел эти 3/4 не распространяется. А то было бы 5 лет и 3 месяца. Но для того, чтобы это произошло, что применить статью 64 УК РФ, в просторечии «ниже низшего». Вот она:
«При наличии исключительных обстоятельств, связанных с целями и мотивами преступления, ролью виновного, его поведением во время или после совершения преступления, и других обстоятельств, существенно уменьшающих степень общественной опасности преступления, а равно при активном содействии участника группового преступления раскрытию этого преступления наказание может быть назначено ниже низшего предела, предусмотренного соответствующей статье Особенной части настоящего Кодекса, или суд может назначить более мягкий вид наказания, чем предусмотрен этой статьей».
Но Верховный суд требует «мотивы, по которым суды пришли к выводу о наличии исключительных смягчающих обстоятельств, в том числе связанных с данными о личности осужденного, его поведении во время или после совершения преступления, существенно уменьшающих степень общественной опасности совершенного преступления».
В общем, довольно много заморочек, и чтобы правосудие ими озаботилось, нужны, извиняюсь за тавтологию, «исключительные обстоятельства». Но если убрать за скобки человеческую личность, то все как в аптеке - взвесили, лишнего не дали. Но все равно как-то не по-людски. Без снисхождения и милосердия.
Еще многие не понимают, почему Прытыкину дали именно строгий режим. Тут проще всего: режим определяется тяжестью статьи, то есть по верхнему пределу санкции, указанной в УК. До 10 лет как особо крупное - это тяжкое и режим общий, а свыше десяти (часть 4 ст. 291 УК РФ - до 7 до 12) - особо тяжкие. Для первоходов, к которым относится Прытыкин, между общим (ИК-2 на Заставе) и строгим (ИК-8, в Россоши) особой разницы нет. Только свиданий меньше, но и малолетних дебилов на строгом меньше.
В общем, давайте попробуем разобраться в биографии короля воронежского фастфуда. Может, там найдутся «исключительные обстоятельства».
Начало пути: от киосков до депутатского кресла
Андрей Прытыкин — фигура для Воронежа не просто известная, а супер-известная. Он родился 1 декабря 1966 года и является классическим примером предпринимателя, поднявшегося в лихие девяностые. При этом он не был ни скупщиком бывшей госсобственности, ни торговцем паленой водкой, а человеком с хорошей репутацией в предпринимательских кругах. Вот как это описал в своем телеграм-канале девелопер и экс-депутат Евгений Хамин: «Я знаю Андрея Прытыкина более 30 лет. Мы не друзья и даже не близкие товарищи, мы просто хорошие знакомые. Но так устроен наш родной Воронеж, что мы все десятилетиями пересекаемся
по работе, по знакомым, по сотрудникам, по встречам –
и каждый знает друг о друге многое – иногда практически все. Все, что необходимо
знать, чтобы понимать, с кем имеешь дело. Не захочешь – узнаешь! Все мы понимаем, кто в городе "в целом» честно/нечестно живет, работает, занимается бизнесом. Есть «подотряд" "великих комбинаторов". Есть "подотряд" "честных, но не без греха". Мы знаем, кто порядочен, деловит, не жаден, созидателен и честен. Андрей порядочный, честный человек, руководитель. Один из лучших предпринимателей.
Один из лучших работодателей».
Прытыкин получил высшее образование, профильный диплом инженера-технолога, только в 1998 году, уже будучи известным и богатым человеком.
Его путь начался с индивидуального частного предприятия «Кросс-Курс» в 1991 году, начинал с киосков «Куры-гриль», а в 2000-м он вместе с партнером Вадимом Дрейлингом запустил ресторан «Гулливер» (в то время лучший и самый популярный ресторан Воронежа, а двухметровый зазывала ресторана стал моментально легендой и достопримечательностью города). Тогда же Прытыкин начал создавать сеть стритфуда «Русский аппетит», которую в народе ласково прозвали «РусАп».
За двадцать пять лет группа компаний «Русский аппетит» стала настоящей империей: сотни киосков, кафе «Вермишель», пабы «Гвозди», производственный комбинат. По состоянию на 2025 год сеть насчитывала порядка 600 торговых точек в 11 регионах, включая Москву, ЛНР и ДНР. На пике вся эта империя, по утверждению Прытыкина, платила в год 4,2 млрд налогов. Пережила пандемию ковида и связанную с ней самоизоляцию, когда уличные киоски закрывались один за другим. В 2026 году, кстати, закрылось более ста точек - управлять бизнесом из СИЗО оказалось нереально. Выручку сети, не владея инсайдерской информацией, нереально - разные торговые точки оформлены на разные юрлица и ИП.
С 2010 года Прытыкин трижды избирался депутатом областной думы от «Единой России», был членом комитетов по имуществу и социальной защите. Депутатский стаж - пятнадцать лет. Его мандат был не просто почетным званием — это был щит, который защищал его бизнес от постоянных попыток мэрии снести торговые точки, и мощный рычаг влияния. До получения Прытыкиным мандата конфликты «РусАпа» с городскими властями были не редкостью: «РусАп» обвиняли в захламлении центральных улиц, а его киоски регулярно попадали в списки на демонтаж. Мандат отменял снос.
Конкуренция на рынке воронежского фастфуда всегда была жесткой. Главным соперником «РусАпа» долгое время оставалась сеть «Робин Сдобин» Александра Губарева, который в политику не лез, ив возникающие вопросы решал по другому. К началу 2020-х «Робин Сдобин» сдал позиции, и Прытыкин стал практически монополистом на рынке уличной еды Воронежа.
Помимо конфликтов с мэрией, в конце прошлого года налоговая инспекция доначислила «РусАпу» свыше семисот миллионов рублей. Так возникло второе Уголовное дело Прытыкина - об уклонении от уплаты налогов в особо крупном размере, которое еще не дошло до рассмотрения в суде. Но там есть законодательная возможность заплатить разом всю недоимку и избежать наказания. За размер недоимки сейчас идут разбирательства в арбитраже.
Фатальная ошибка
Точкой невозврата для Андрея Прытыкина стали выборы в областную думу в 2020 году. По версии следствия, он передал 250 тысяч рублей через свою помощницу Наталью Бубнову Юрию Бавыкину и Светлане Васьковой. Следствие считало, что эти деньги были платой за «обеспечение победы». Из дела Бавыкина-Васьковой в дело Прытыкина перекочевала донельзя странная формулировка. Дескать, Бавыкин и Васькова обещали кандидатам (все представляли «Единую Россию») обеспечить более 50% голосов. Никто не обязывает следователя заранее знать избирательное законодательство, но раз уж попало «избирательное» уголовное дело, неплохо было бы изучить. Но нет. В результате глупейшая формулировка, которую со страху или еще по какой-то причине, подписали восемь народных избранников, перекочевала не только из следствия в суд и приговор, но и из одного уголовного дела в другое. Прытыкин - единственный, кто с этой идиотской, простите, формулировкой не согласился. Поумничал, или были другие резоны не сдавать - сходу - Бавыкина/Васькову, этого суд не установил, а Прытыкин, кажется, не смог объяснить. Просить/обещать обеспечить 51% голосов на выборах, когда для победы просто нужно набрать на один голос больше любого из соперников - ну это как в договорном матче в футболе обещать обеспечить счет 3:0. А если 2:0? Или 2:1? Это уже мошенничество? Нет, так это не работает. Но следователь сказал: «Люминь», надо подписывать «люминь», а кто умничает, то едет грузить «чугуний». На семь лет.
В общем, мы приходим к вполне осязаемой аналогии дел Бавыкина/Васьковой+Прытыкина с договорным футбольным матчем. Вот только организатору «договорняка» - Васьковой - собравшей весь кэш, дают всего пять, а тому кто весь матч, образно говоря, просидел на скамейке запасных - семь. Вопрос даже не о справедливости: где логика, блин? Вам скажут юристы, что там только мошенничество, а тут целая взятка - разная тяжесть. И даже не взятка, а покушение на взятку, именно потому что взяткополучатель и не взяткополучатель вовсе, а мошенник, который вас обманывает, а вам за это еще и сидеть. С вас требуют деньги те, от кого ты находишься в зависимости. А есть ли у кого-то сомнения, что владелец нестационарных торговых объектов зависит от муниципальных чиновников? Лично у меня нет.
Любопытно, что почти одновременно с передачей налички Прытыкин вполне официально перевел безналичное пожертвование на счет фонда «Единой России» в размере 2 млн рублей. Это породило логичный вопрос: если он уже внес легальный взнос в партийную кассу, зачем ему было рисковать, передавая наличные чиновникам? Сам Прытыкин позже объяснял это тем, что не нуждался в «покупке» победы — его знали в округе с 2010 года. По его словам, деньги он отдал не за гарантированный успех, а под давлением Бавыкина, который угрожал создать ему проблемы с бизнесом, если он откажется. Однако следствие и суд оценили этот эпизод иначе.
Парадокс дела в том, что Прытыкин, по сути, попал в собственную ловушку. В рамках громкого процесса над Бавыкиным и Васьковой, которые получили 6,8 миллионов рублей от девяти кандидатов, выяснилось, что почти все депутаты, чтобы избежать уголовной ответственности, написали заявления на чиновников, обвинив их в мошенничестве. Это моментально «обнулило» претензии к самим депутатам. Однако Прытыкин, по непонятным причинам, отказался это делать. Бавыкин в итоге получил 10 лет колонии, Васькова — 5 лет. И после вступления их приговора в силу единственным, кто не получил иммунитет, оказался сам Прытыкин. В августе 2025 года его арестовали, предъявив обвинение в покушении на дачу взятки в крупном размере. Судья, не впечатлившись аргументами бизнесмена о потере 500 миллионов рублей налогов и 30 точках на Донбассе, отправил его в СИЗО.
Почему Прытыкин не написал заявление? Глубинные мотивы
Главная загадка всей этой истории — отказ Прытыкина написать заявление на Васькову, что автоматически сняло бы с него все подозрения. Возможно, здесь сыграли роль «уголовный кодекс чести, простые понты или какие-то другие скрытые мотивы». Попробуем разобраться в этом вопросе глубже.
Версия первая — «понятия» 90-х. Прытыкин начинал свой бизнес в эпоху, когда слово и репутация среди «своих» значили больше, чем любые юридические формальности. Написать заявление на человека, с которым ты вступил в неформальные договоренности, пусть и незаконные, в той среде считалось низостью, «стукачеством». Возможно, Прытыкин, как человек старой закалки, просто не мог переступить через себя и пойти на сделку со следствием, предав Бавыкина-Васькову. Это объясняло бы его настойчивые попытки в суде добиться статуса потерпевшего — он пытался легализовать свою позицию, но не через предательство, а через формальное признание себя жертвой мошенничества. Однако все 14 его ходатайств о признании потерпевшим были отклонены судом.
Версия вторая — стратегический просчет. Возможно, Прытыкин и его первые адвокаты просто неверно оценили риски. Они могли полагать, что без заявления потерпевшего уголовное дело против самого Прытыкина не будет возбуждено, так как основное дело было связано с мошенничеством Бавыкина и Васьковой, а не с дачей взятки. Вероятно, они надеялись, что история заглохнет сама собой, а дача показаний в качестве свидетеля не потянет за собой обвинения. Но когда дело Бавыкина дошло до суда, и из показаний фигурантов начала вырисовываться полная картина, выделенный в отдельное производство эпизод с Прытыкиным получил новую жизнь. К тому моменту менять стратегию было уже поздно. И каяться, в общем, тоже. Вопреки известно юридической шутке. В дальнейшем, Прытыкин сменил адвокатов и настаивал на неквалифицированной адвокатской помощи, но судья Елизарова задала обескураживающий в своей простоте вопрос: «А вы в адвокатскую палату на них жаловались?» Оказалось, не жаловался. Для юриста, наверное, это важно, но логика простого человека, и логика юриста - это две большие разницы. А какой смысл жаловаться, если уже ничего не изменишь.
Версия третья — внутрипартийная дисциплина. Прытыкин был важным членом «Единой России», членом регионального политсовета. Писать заявление на чиновников, которые тоже были частью системы, Бавыкин был не только главой управы, но и секретарем коминтерновской партийной ячейки и членом того же политсовета. Такое «стукачество» могло быть чревато внутрипартийными санкциями. Негласными разумеется. Партия власти явно не была заинтересована в разрастании скандала, особенно когда речь шла о целой стае из девяти депутатов. Однако этот компромисс для самого Прытыкина обернулся уголовным преследованием, тогда как все остальные депутаты, сразу пошедшие на сотрудничество со следствием, остались на свободе с чистой, ну почти, репутацией. Половина еще и сумела переизбраться в 2025 году. Правда, уже без помощи «Елиной России».
Версия четвертая — психологическая. Будучи человеком самодостаточным, привыкшим решать вопросы силой и деньгами, Прытыкин мог просто не воспринимать угрозу всерьез. Он привык, что его статус депутата и крупного бизнесмена делает его неуязвимым. Он мог искренне считать, что его связи и ресурсы позволят замять историю без формальных заявлений. И лишь когда дело перешло в практическую плоскость ареста и суда, он осознал фатальность своей ошибки.
Поговорка «На нет и суда нет» в случае с Прытыкиным не сработала, а скорее наоборот — его молчание стало для следствия инструментом, позволяющим квалифицировать его действия именно как дачу взятки.
Судебный процесс Прытыкина, хоть был - до выступления гособвинителя - мало интересен прессе, тоже был полон внутреннего драматизма. Главным свидетелем обвинении стал сам осужденный Юрий Бавыкин, который в июле 2026 года давал показания по видеосвязи из колонии в Кирово-Чепецке. Агрессивно настроенный бывший чиновник полностью отказался от своих ранее данных показаний, заявив, что подписал их под давлением и без очков, не читая. Он категорически отрицал получение денег от Прытыкина, заявив неожиданную фразу: «Не Прытыкин должен был платить деньги, а я должен был бы платить Прытыкину — за то, что он выиграл эти выборы». Он настаивал на том, что все общение с Прытыкиным вела Васькова, а он был «строгим руководителем» и с депутатами его функционал не пересекался.
Прямая перепалка между подсудимым и свидетелем стала одним из самых ярких эпизодов процесса. Прытыкин обвинял Бавыкина в угрозах, а тот парировал: «Андрей Александрович, я смотрю, вы перегрелись» и обвинял Прытыкина в попытке «передергивать». Судьям вновь пришлось столкнуться с противоречиями в показаниях Бавыкина, который настаивал, что следователь «написал глупости» в протоколах. Но кто-то же эти «глупости», кроме следователя подписывал. Пусть и без очков.
Показания Юрия Бавыкина — это отдельный детектив внутри основного процесса. На самом начальном этапе предварительного следствия, 18 февраля 2021 года, он давал развернутые признательные показания. Он прямо указывал, что вместе с Васьковой в июне 2020 года разработал преступную схему: они планировали «помочь» депутатам с победой, собирая с каждого по несколько сотен тысяч рублей, причем половину от суммы Бавыкин должен был забирать себе. Он признавал, что в разговорах с кандидатами звучали обещания повлиять на явку и даже подменить бюллетени. Относительно Прытыкина Бавыкин конкретно указывал, что лично договаривался с ним в управе, обещая «все обеспечить». Тогда его адвокатом была знаменитая Вера Белкина, славящаяся умением договариваться с Следкоме в обмен признательные показания клиента. Но спустя несколько месяцев Бавыкин «прозрел», сменил Белкину на бывшего следователя СУСКа Андря Рябова, и ушел в отказ. Благодаря чему мы и получили эту увлекательную сагу.
В суде Бавыкин от первонаальных показаний также полностью отрекся. Он заявил о давлении со стороны следствия, об обмане со стороны своего адвоката (то есть имелась в виду Белкина), которая «подсунула ему документы без очков». В качестве аргумента Бавыкин указывал на пикантные ошибки в протоколах — например, что его фамилия была указана в женском роде, что, по его мнению, явно указывало на то, что текст писался для Васьковой, а не для него.
Анализ этой метаморфозы показаний позволяет сделать несколько выводов. Во-первых, показания Бавыкина на следствии были детальными и содержали множество конкретных обстоятельств, которые трудно выдумать «под давлением» — они включали имена, суммы, даты и даже детали личных встреч. Во-вторых, отказ от показаний в суде для осужденного, который уже отбывает срок и не имеет шансов на оправдание, — это классическая тактика. Она не меняет его приговора, но запутала карты в деле Прытыкина. И, наконец, сам факт, что Бавыкин пытался обжаловать свой приговор и писал жалобы на следователя (в чем ему было отказано), говорит о том, что линия защиты у него была выстроена давно. Судя по всему, Бавыкин, оказавшись в колонии, решил сыграть на противоречиях, чтобы если не помочь себе, то хотя бы осложнить жизнь тем, кто, по его мнению, его «сдал». Однако, как справедливо заметил Прытыкин в одном из вопросов, все остальные девять кандидатов в своих показаниях подтверждали факт угроз и вымогательства со стороны Бавыкина, что создает целостную картину, которую один отказ от показаний разрушить уже не может.
«Я ежедневно нахожусь на таблетках»: бизнес, Донбасс и уязвимость
Спустя неделю, 7 августа, тактика защиты Прытыкина стала очевидной: сделать ставку на человеческий фактор. Адвокат принесла в суд депутатские альбомы с фотографиями благотворительных мероприятий, чтобы показать многолетнюю работу на благо округа.
Прытыкин активно давил на суд, пытаясь доказать, что не нуждался в «покупке» победы, так как его «знала каждая собака». Он жаловался на состояние здоровья, заявляя, что «ежедневно находится на таблетках» и нуждается в срочной операции из-за подозрений на злокачественное образование. Этот аргумент был призван показать, что длительное содержание под стражей для него не просто лишение свободы, а прямая угроза жизни.
Защита пыталась сыграть на его социальной значимости: миллиардные отчисления в бюджет, создание рабочих мест. Особый упор был сделан на открытие 33 точек сети «Аппетит» в Донбассе, где он держал цены ниже рыночных. По словам Прытыкина, за время его ареста закрылось 150 точек, и бюджет недополучил 310 миллионов рублей. Судья пошла навстречу лишь в одном — направила запрос в СИЗО об актуализации данных о его здоровье.
Однако важно отметить, что эта социально-ориентированная риторика имела и обратную сторону. Некоторые наблюдатели отмечали, что развитие бизнеса на Донбассе началось у Прытыкина как раз после того, как разразился скандал с передачей денег Васьковой. Возможно, это был не только социальный проект, но и попытка создать себе «подушку безопасности» в виде связей на федеральном уровне, заручиться поддержкой правительства Воронежской области и Минэкономразвития. Теперь же, в условиях суда, этот проект стал главным козырем защиты, призванным показать, что Прытыкин — не просто бизнесмен, а стратегически важный для государства человек. Однако суд, как показала практика, не склонен смешивать экономическую полезность с тяжестью инкриминируемого преступления.
«Для меня это смертный приговор»: последний акт драмы
Кульминация наступила в сентябре, когда суд заслушал последнее слово подсудимого. Прокурор запросила для него 7 лет колонии строгого режима и штраф в 1,25 млн рублей. Это был жесткий сигнал: государство не намерено делать скидку на былые заслуги и социальную значимость бизнеса.
Прытыкин, признавая формальную вину, предпринял последнюю попытку спасти свободу. Он произнес речь, которая была выверена до мелочей: она содержала и эмоции, и юридические аргументы, и обращение к человечности судьи.
В своей речи он вновь сделал акцент на вымогательстве и угрозах со стороны Бавыкина и Васьковой. «Я понимаю, что передача денег — это преступление. Я это признаю. Но прошу суд учесть, что это преступление было совершено не по моей инициативе. Меня поставили перед фактом: либо ты платишь, либо мы уничтожаем твой бизнес», — говорил он, указывая на то, что его вынудили пойти на преступление под угрозой рейдерского захвата его империи.
Прытыкин подчеркивал, что именно благодаря его явке с повинной и подробным показаниям следствие вообще смогло установить размер взятки в 250 тысяч рублей. Он напоминал суду, что мог бы молчать и отрицать все, как это делали другие, но пошел на сотрудничество, надеясь на снисхождение. «Я пошел на сделку со следствием, надеясь на справедливый суд. Но то, что просит прокурор, — это не справедливость, это месть», — настаивал он.
Особый упор был сделан на его возраст (60 лет), на наследственную предрасположенность к онкологии (рак легких у отца и смерть в 67 лет, опухоль желудка и смерть от инсульта у матери), на необходимость постоянного наблюдения у врачей. Прытыкин детально перечислил все свои болячки, которые требуют постоянного медицинского контроля, и привел справки, подтверждающие, что в СИЗО он не получает адекватного лечения. «Семь лет строгого режима для меня — это наказание, которое фактически перечеркивает мою жизнь. Скажу откровенно, для меня это смертный приговор. Мне 60 лет, у меня серьезные диагнозы», — миллиардер читал по бумажке и голос его дрожал.
Прытыкин просил не о полном оправдании, а лишь о замене реального лишения свободы на штраф, который готов был заплатить - «любой». Он напомнил, что уже понес огромные репутационные потери, что его бизнес разрушается, а люди теряют работу. «Дайте мне шанс исправить ошибку. Я готов заплатить любой штраф. Я готов отработать любой общественный срок. Но не забирайте у меня жизнь», — завершил свою речь Прытыкин.
По окончании его речи в зале суда воцарилась мертвая тишина. Журналисты, адвокаты, общественные наблюдатели — все затаили дыхание. Предприниматель, который когда-то начинал с уличного киоска с жареными курами и стал одним из самых богатых людей Воронежской области, в эти минуты выглядел сломленным. И это было так не похоже на железного строителя бутербродной империи, того, кто выжил в девяностые. Говорил не бизнесмен и не политик, а обычный человек, осознающий, что вся его жизнь летит под откос и вот-вот улетит окончательно. И что никто не придет назад.
Через неделю суд вынес свой вердикт. Вы его знаете. Но пока человек жив, ничего не закончилось. И не бывает непосильных испытаний. Всюду жизнь.
Воронежские новости