05/08/2026
В Ленинском районном суде Иванова вчера, 4 августа, завершились прения по делу о даче взятки бывшему директору департамента ЖКХ Денису Кочневу через трудоустройство его родственников в коммерческую структуру. Подсудимые – прозванный в народе «фактическим руководителем» Регоператора по обращению с ТКО (именно в эту структуру были трудоустроены родственники Кочнева) Владимир Ярченков и бывший сопредседатель регионального ОНФ Дмитрий Сафонов.
В прениях ранее были заслушаны позиции прокуратуры, защиты и самих подсудимых. На минувшем заседании суд заслушивал реплики. Прокурор пошел в наступление, попытавшись зафиксировать противоречие между признанием вины и той аргументацией, которую защита приводила в прениях.
Гособвинитель в своей реплике сделал акцент на том, что защита, по его мнению, заняла двойственную позицию: с одной стороны, Ярченков заявляет о признании вины, с другой – в выступлениях адвокатов звучат доводы, которые, как считает прокуратура, фактически отрицают саму суть обвинения. Прокурор подчеркнул, что предметом взятки стали деньги, которые передавались должностному лицу, и поставил вопрос: если подсудимый безразлично относился к факту трудоустройства родственников чиновника, то можно ли в таком случае говорить о полном признании вины?
По мнению, озвученному прокурором Владимиром Васениным, защита использует иронию там, где речь идет о доказательствах. Он добавил, что государственное обвинение не ставит под сомнение право подсудимого не признавать вину или признавать ее частично, но при этом обратил внимание суда на «существенную противоположность позиции подсудимого и защиты».
Прокурор сослался на постановление Пленума Верховного суда о практике по делам о взяточничестве, напомнив, что предметом взятки являются деньги, ценности и имущественные права, важен факт их передачи должностному лицу, коим явился Денис Кочнев. В данном деле деньги были, передавались посредническим методом за трудоустройство родственниц чиновника – госпожи Стегниной и госпожи Фогель – в ООО «Региональный оператор по обращению с ТКО Ивановской области». Метод необычный, потому спорный.
«Из того, что я слышал в показаниях подсудимого [Владимира Ярченкова – пом. ред.), защиты, признание вины есть, активное сотрудничество со следствием есть. Но если подсудимый сообщает о том, что он безразлично относился к трудоустройству родственников чиновника – фиктивно это было сделано или не фиктивно, обвинение не признает в той части, что он принял участие в трудоустройстве родственников должностного лица, в таком случае можно ли здесь говорить вообще о взятке с точки зрения подсудимого? Если это так, то в таком случае, как я и сказал в своем выступлении, подсудимый не признал свою вину в суде.
И если подсудимый не признал свою вину в совершении преступления, то как тогда сторона защиты высказывает мнение о назначении наказания, не связанного с лишением свободы», – заключил гособвинитель.
Адвокат Ярченкова Борис Хамцов ответил прокурору, что никакого противоречия между позицией подзащитного и защиты не существует. По его словам, в своем выступлении он поддерживал позицию Ярченкова в той части, где речь идет о признании вины в даче взятки за общее покровительство. Все, что было сказано дальше, касалось мотивов и тех действий, которые Ярченков, по версии защиты, не совершал и не мог совершить.
Хамцов пояснил, что аргументы защиты о деятельности регионального оператора, о внедрении программного обеспечения, о взвешивании отходов и тарифах основаны на показаниях самого Ярченкова и на требованиях действующего законодательства, которые, как считает защита, противоречат показаниям Кочнева.
«Речь с моим подзащитным велась о том, что он признает свою вину, он признает в части, касающейся общего покровительства. Да, он признает, что он действительно оказывал содействие в трудоустройстве, и это мы слышали в том числе из его показаний», – подчеркнул адвокат.
Он добавил, что для квалификации деяния как взятки не имеет значения, работали ли фактически трудоустроенные родственники или нет: даже если бы они работали, это все равно считалось бы дачей взятки за покровительство.
Хамцов также напомнил, что Ярченков после бесед с сотрудниками прокуратуры, СК и ФСБ пришел к выводу, что общее покровительство имело место быть, хотя на стадии совершения событий он об этом не задумывался. Защита, по словам адвоката, лишь просит суд обратить внимание на нормы закона, которые, позволяют говорить о возможности назначения наказания, не связанного с лишением свободы.
Адвокат Ярченкова Ирина Зудова в своей реплике подтвердила, что позиция защиты является общей и согласованной. Зудова подчеркнула, что доводы защиты приводились в порядке правового оппонирования и анализа выступления гособвинителя, и никаких новых доводов в реплике прокурора не появилось.
Сам Ярченков в короткой реплике предельно ясно сформулировал свою позицию: он признает вину в даче взятки за общее покровительство. Этим он фактически закрыл вопрос о противоречии, на который настаивал прокурор: вина признается, но в той части, которая касается общего покровительства.
После реплик суд перешел к последнему слову подсудимых.
Редакция «Ивановских новостей» приняла решение изложить последние слова подсудимых «без купюр».
Последнее слово Дмитрия Сафонова
«Ваша честь, другие участники процесса, неожиданно дошли мы до последнего слова. Волнуюсь, сразу извиняюсь за это. Во-первых, хотелось бы еще раз принести свои извинения, попросить прощения у суда, у обвинителя, у общества, за то, что я совершил преступление, в котором я глубоко раскаиваюсь, за то, что отвлек на себя значительное время, силы и средства государства меня охранять, меня содержать, меня судить. Я считаю, что это неправильно, и это действительно моя вина.
Хотел бы просить прощения у своей семьи, потому что вместо того, чтобы заботиться о ней, я нахожусь в местах лишения свободы. И, что для меня непривычно, получаю эту заботу, спасибо огромное, извиняюсь перед ними, что не могу их сам поддержать, только могу за них помолиться.
Всю жизнь для меня основным, в сердце было, не получать помощь, а кому-то самому помогать. Я не нажил каких-то великих миллионов, всегда старался жить по средствам и всегда старался кому-то помочь – разной степенью успеха – где-то лично, где-то с помощью общественных организаций. Последние, особенно 10 лет жизни, были связаны с тем, что я постоянно свое свободное время, свое несвободное время, свои средства направлял на то, чтобы мог кому-то все-таки быть полезен и оказать реальную помощь. Не буду повторять, в деле всё видели, всё слышали – благодарности и всё остальное есть.
Но, к сожалению, сделал я проступок, который, еще раз повторяюсь, полностью осознаю, что нельзя это было делать и, в общем-то, нахожусь здесь по делу, по уголовному делу, по серьезному делу. И сейчас есть полное осознание, что мое поведение было недопустимо, и наказание, которое определит суд, будет для меня абсолютно заслуженным.
Я, слава Богу, родился в хорошей семье. У меня были замечательные любящие родители. Слава Богу, жива мама, которой 80 лет, за нее очень переживаю. Бог послал мне замечательную жену, замечательных детей. Я счастлив от того, что у меня все это есть, но сейчас, к сожалению, нет у меня нет свободы. И опять же повторяю, что это достаточно заслуженно. Когда находишься в местах лишения свободы, есть время подумать над своей жизнью, над прошлым, немножко задуматься над будущим, в котором хочется быть опять полезным обществом, но уже зная, что все-таки закон штука такая, что нарушать ее не надо, есть полное этого понимание.
Когда есть время задуматься, то начинаешь переоценивать определенные вещи в жизни и задумываться. Я еще раз задумался, что все-таки сейчас, конечно, уже взрослый мужчина, мне 50 лет, но я всегда думал, кем я хочу стать, кем я не хочу стать, потому что я считаю, что человек всегда идет в процессе самосовершенствования и человек всегда может сменить свое амплуа или еще что-то, то есть чем может заниматься – лишь бы быть в согласии с собой. Но я хочу сказать, что при всем, опять же, обращаясь к своей семьей, у меня в основном половина военнослужащие, половина врачей. Так вот, как-то сложилось. Я, к сожалению, туда не пошел, но я всегда думал, кем бы я не хотел стать в жизни. И объясню почему: я никогда бы не хотел стать врачом, потому что я всегда очень переживал, что надо взять ответственность за здоровье другого человека, за его жизнь. И для меня это было очень морально тяжело. И я бы, наверное, никогда не хотел быть судьей, потому что для меня это тоже достаточно тяжело. Одно дело обсуждать кого-то на кухне, судить, рядить, еще что-то, а другое дело конкретно принимать решения о судьбах других людей. Я понимаю, какая это ответственность, как это иногда может быть тяжело сделать, потому что обстоятельства разные, люди разные, а ты вот та крайняя инстанция, которая должна принять это решение. Я уважаю Вашу службу, что Вы на себя взвалили тяжелые обязанности [обращаясь к судье – пом. ред.].
Верю в Вашу справедливость, в Ваш профессионализм, в Ваш опыт, В вашу независимость, В вашу беспристрастность. И верю, что решение, которое вы вынесете, будет абсолютно выверенное в рамках того дела, обстоятельств дела, которые Вы услышали. Хотел бы, единственное, попросить о двух вещах. Очень тяжело просить всегда, но две вещи. Все-таки проявить снисхождение ко мне, к моей семье. Я практически уже полтора года нахожусь в СИЗО, там несладко, естественно. Лишен отношений с семьей, которая вынуждена испытывать лишения, жизненные трудности. Снисхождение к себе, к своей семье попросить. И второе, я хотел бы попросить уже даже ни снихождение, а слово есть такое хорошее русское есть, милосердие к Владимиру Михайловичу Ярченкову. Я очень уважаю этого человека. На самом деле, кто бы о чем ни говорил, я знаю, что это очень светлый и порядочный человек.
Я знаю, что у него большие проблемы со здоровьем. Я прошу милосердия к нему и все-таки найти ему ту форму наказания, я знаю, что он раскаялся, которая позволит все-таки не отбывать наказание в местах лишения свободы, а все-таки быть как-то наказанным на свободе. Всё. Спасибо».
Последнее слово Владимира Ярченкова
«Уважаемый суд!
Используя последнее слово, я хочу обратиться к Российскому правосудию! Очень сложно противостоять обвинению, когда ты понимаешь, как все было, какие мотивы и цели были у меня, а какие на самом деле цели преследовало обвинение, активно используя черный пиар против меня и моей семьи, выдавая желаемое за действительное, приписав мне несуществующие должности и назначив меня фактическим руководителем Регоператора, которым я не являлся.
Я еще раз хочу подчеркнуть, что я признаю вину, но лишь в той мере, в которой сказал в прениях: я осознал, что чтобы "задружиться» с Кочневым и быть полезным для работы в областном правительстве совсем не нужно было для этого помогать кого-то устраивать на работу. Это моя ошибка, и я готов лично за нее ответить.
Но все остальное, что мне вменяют, говоря о том, что я являлся владельцем или собственником всего бизнеса ТКО в регионе – не соответствует действительности.
Я принимал участия в данной сфере только как руководитель инвестиционными проектами «ИП Ярченкова», консультант, и эксперт, которого регулярно в этой связи вызывали в том числе на различные совещания в правительстве Ивановской области.
В прениях мой адвокат многое сказал о наличии оснований заявлять о неправильности квалификации моих действий, поскольку на это указывают положения Закона. Но, Ваша Честь, – я здесь ровным счетом ничего не понимаю. О чем тут говорит Закон – для меня "темный лес".
И все же, моя позиция с первых дней не менялась. Еще раз повторюсь, что в ходе судебного заседания моей защитой была доказана моя невиновность по ряду вменяемых мне обвинений, была обоснована моя мотивация, почему я хотел "задружиться" с Кочневым, что это сугубо личные мотивы. Это была моя ошибка.
Но все, чем я руководствовался, – так это понимание того, что не может человек (имею ввиду Кочнева) не разбирающийся и не желающий вникать в вопросы сферы ЖКХ, заниматься ее реформированием, не разрушив при этом все созданное до него.
Да, на следствии меня убедили, что мои действия, связанные с помощью в трудоустройстве родственников Кочнева, – это "взятка" и я согласился с этой формулировкой, но после этого обвинением совершенно были искажены мои цели и мотивы, которые стали публиковаться в СМИ как истина, и моя семья столкнулась с жесточайшим прессингом и ложными обвинениями в воровстве у населения, путём якобы завышенных тарифов. И СМИ буквально смаковало эту тему с подачи именно прокуратуры, озвучивая взятую с потолка, просто нарисованную сумму в 2,6 млрд. рублей, и под общие аплодисменты, быстренько прикрываясь нашим сегодняшним уголовным делом, все национализировали и просто-напросто передали все активы новым коммерческим структурам.
Очень странная получилась история, именно поэтому у меня сложилось стойкое убеждение и ощущение, что это все кому-то очень понадобилось, а уж какими способами достигнута эта цель – вы видите сами.
Регоператор, о котором многое говорилось на суде – это, прежде всего, собирательное понятие, включающее в себя всю сферу ТКО: всех операторов, осуществляющих в качестве естественных монополистов, обслуживание сферы ТКО в регионе. В их числе 8 частных и муниципальных полигонов, которые не были включены в состав обвинения, и прокуратуре нет до них дела.
Они не являлись бенефициарами от каких-либо действий или бездействий Кочнева, в связи с которыми мне предъявлено обвинение. Почему-то про них никто не вспоминает! А они – такие же операторы, как и мусоросортировочный завод!
И я не виновен в том, что, ассоциируя меня со сферой ТКО, кто-то однажды решил выставить меня участвующим и в деятельности самого ООО
«Региональный оператор по обращению с ТКО», осуществляющего общую организацию работ в данной сфере, в соответствии с Соглашением.Не удивительно, что развитие всех этих событий, началось, как выяснилось, с "тайного агента", который меня оговорил, и я понимаю, что попал в "общий замес" антикоррупционных дел в стране, хоть я и не чиновник и никогда им не был. Но радует, что и в рядах прокуратуры также решили разобраться во всех подобных вопросах – насколько я слышал от своих юристов, в СМИ публикуется информация об увольнении одного из ведущих прокуроров по национализации активов коммерческих структур. Если это приведет к "серьезной чистке", – то, думаю, всплывут очень многие интересные общественности факты.
Я прошу меня услышать, Уважаемый суд! Я прошу, чтобы наказание было адекватным и соизмеримым нарушению закона, а не недуманным кем-то и тем более чьим-то возмездием. Подобные ошибки потом трудно исправлять.
За 50 тысяч рублей в месяц не может быть такого сурового наказания.
Я не убийца и не вор-рецидивист, чтобы получать срок 9,5 лет колонии строгого режима! Это абсурд!!! И если посмотреть судебную практику других регионов, то по данной части и статье суды нередко выносят справедливые и гуманные решения в виде штрафов и условных наказаний. А чем же отличаются суды Ивановской области? Это – риторический вопрос.
Отдельно хочу обратиться к прокурору: Вы же знаете сколько мне лет, все мои диагнозы, состояние здоровья, и Вы делаете все для того, чтобы отправить меня на верную смерть. Вы же не палач! А наказание по уголовному делу – это же не мера возмездия, не какая-то месть. Оно должно быть направлено на исправление осужденного, а не на его "расстрел" за 50 тысяч рублей в месяц! Я всем, чем мог, – с первых дней моего преследования, стремился показать, что осознал свою вину и всю недопустимость совершенных мной действий, исправился, оказывал активное содействие следствию, что прозвучало даже в Ваших прениях! За что же Вы просите так сурово меня покарать?
Уважаемый суд! Вы будете выносить свое решение от имени Российской Федерации, Государства, народа! Я не думаю, что мое правонарушение такое опасное и кровавое, чтобы за него отправлять в колонию строгого режима почти на 10 лет, практически приговаривая меня к смертной казни, так как все мы понимаем, что с моим состоянием здоровья – мне там не выжить.
Очень хочу, чтобы Вы услышали мои объяснения и доводы защиты, а также доказательства о том, что я действовал не в корыстных целях, а все было спонтанно и необдуманно с моей стороны. Прошу суд о снисхождении, прошу учесть все смягчающие обстоятельства и назначить мне наказание ниже низшего и несвязанное с лишением свободы.
Прошу суд не лишать меня свободы, не лишать шанса на остаток жизни, дать возможность продолжить лечение... Если же мне суждено закончить свой земной путь, прошу не лишать меня возможности сделать это не в тюремной больнице, а в окружении моей семьи: жены, детей и внуков».
Суд удалился в совещательную комнату. Приговор будет оглашен позже. В результате прения со всеми форс-мажорами заняли пять заседаний.
Читайте также:
Задержан экс-сопредседатель регионального штаба ОНФ по Ивановской области Дмитрий Сафонов
В Иванове руководитель регионального оператора ТКО Владимир Ярченков снова задержится в СИЗО
Ярченков в реанимации, Сафонов – в СИЗО: как прошло заседание по делу о взятках в ивановском ЖКХ
Ивановские новости