07/04/2026
Леонид Ветров строил дом старцу Илию, пел на одной сцене с Газмановым и Расторгуевым, а в 64 года, взяв позывной “Добрыня”, присоединился к подразделению Добровольческого корпуса “Русь”. Вернувшись с СВО, он стал участником предвыборного голосования “Единой России”. “Орловские новости” пообщались с Ветровым о войне и мире.
- Расскажите о себе.
- Родился я под Орлом, деревня Нижний Хутор.
- В сторону Вятского Посада?
- Да, в Вятском Посаде храм и назван Сретенский, потому что там было село Сретенское. После школы пошел в ПТУ-5. Было трудное материальное положение, и я пошел на годичное обучение на слесаря-сборщика. Закончил и пошел работать на “Дормаш”. И с Нижних Хуторов ходил 12 километров на работу. Тогда я полюбил петь песни. Было трудно идти и когда поешь - легче.
В 1978 году меня призвали в ряды Советской Армии. Служил в Горьком в АБАТО. До этого я ДОСААФ окончил на водителя-электромеханика, и в армии служил старшим водителем. Вернулся, недолго поработал в ПАТП-1, и пошел в Орелкоптранс. И в системе потребсоюза проработал до 1991 года. Понимая, что надо что-то делать, открыл фирму “Петрак” в Орле.
- Что за бизнес был?
- Начинали со строительства. Тогда бартер был кругом. Надо было как-то конвертировать деньги. Поэтому пришлось купить магазин около стоматологической поликлиники на Комсомольской. Торговля, строительство и спорт еще. Старший брат - мастер спорта международного класса по автомобильно-кольцевым гонкам. В спорт тогда много вкладывали.
Построили сквер. Тогда никто не вкладывал заработанные деньги в благоустройство города. А у нас и фонтаны были, и деревья.
- Это на “Уюте”?
- Да. Приходил к Кислякову (мэр Орла - прим. "ОН"), сказал, что сделаем сквер. А он спрашивал, чем мы там торговать будем. Говорю - ничем не будем. Остановку сделали, сквер. В то время это всех удивляло. Так и работал до 2004 года директором компании. Потом подустал. Пошел работать. Водителем в городской администрации был, в Соцбанке. Потом уехал в Москву, здесь мало платили. Там был крановщиком, водителем в мэрии Москвы. А потом уехал домой и занялся строительным бизнесом. Забор у музея искусств, например, делал. До сих пор стоит. И строил частные дома. А потом поехал на СВО. Давно порывался, а семья останавливала.
- Что изменилось в 2025 году?
- Я понял, что шансов остается немного. Так как возраст 64 года. Узнал про добровольческие соединения. В Минобороны меня вряд ли бы взяли. Ушел, на полигоне в Тамбовской области прошел полутора месячную подготовку по программе диверсионно-разведывательного штурмового отряда.
- Как именно в это подразделение попали? Кто-то приглашал?
- Да, друзья есть. Списались. Знакомый с позывным “Че Гевара” предложил, и я поехал. Он воевавший, в том числе - на Донбассе. Направили в отряд “Русь”. 1 сентября 2025 года заключил контракт полугодичный.
- “Русь” входит в бригаду “Эспаньола”?
- Нет, “Эспаньола” уже распалась. Бригада называлась “Князь Владимир”. Туда я сразу привез машину гуманитарки. Знал, куда еду. Как мне рассказывали, добровольческие бригады в основном существуют на волонтерах. Снабжения централизованного я не видел. Зарплаты государство платит, а остальное на плечах волонтеров. Родственников и друзей попросил, нагрузил радиостанции и другое. Меня распределили в интендантскую службу - продовольствие, обмундирование, ГСМ, стройки. Но на передке бывал, оборудовал позиции. Не по наслышке знаю, что такое “Баба Яга” и прочие летающие вещи. К счастью, ни контузии, ни ранения не получил.
- Где действовал ваш отряд в тот период, который вы застали?
- Мы воевали за поселок Майское. Это после Соледара в сторону Донецка. Пробовали штурмовать долгое время. Это один из самых глухих районов.
- По какому принципу формировался отряд? Там бывшие вагнера были?
- Командиры - все бывшие вагнера. У нас и кувалда до сих пор лежит на полочке. У нас шутили - заболевание лечится увеличением нагрузки. Заболел, тебе нагрузку в два раза увеличили, и ты выздоравливаешь. У меня за полгода был один выходной. С шести утра и до (как минимум) шести вечера приходилось работать. Слава богу, в свои годы все это выдержал.
На полигоне когда готовились, на последнем экзаменационном пробеге я прибежал вторым после 32-летнего паренька. И остальные не кушали два дня - вес сбрасывали. Подготовка была очень серьезная.
- Вы по службе занимались инженерными сооружениями?
- Да. Когда узнали, что я руками могу работать, это доверили.
- Ваш отряд по армейской системе ближе к роте или к батальону?
- К батальону. У нас артиллерия, саперы, “птичники”, штурмовики.
- То есть, полноценная боевая единица тактического уровня.
- Да, самостоятельная боевая единица. Как и остальные отряды. У нас в уставе было прописано, что своих мы выносим, какой бы цифрой они не нумеровались. Так и было. Потерял троих, с которыми заходил. На днях был на похоронах в Брянске у товарища. Причем, он погиб в прямом столкновении, от пули. Блиндаж брали, была перестрелка.
- Взяли Майское в итоге?
- Да, но ценой больших потерь. Ранения у всех - арта, мины и дроны. Других почти не бывает.
- Что больше всего там поразило вас?
- То, что 18-19 летние мальчишки есть. Из Сибири, Томска. Пытался их всячески опекать. Молодежь обычно отправляют на “птички”. Хотя это тоже очень опасная служба, враг их вычисляет.
- Народ со всей России служил?
- Да, с Дальнего Востока были, с Сибири.
- А орловские были кроме вас?
- Нет, за полгода одного орловского встретил. С Минобороны. Заезжали к нам. Со Змиевки он. И в конце службы с Железногорска один пришел. Как-то спрашивает у меня отвертку. Оказалось, что он без ноги пришел служить. А протез плохой, подкручивать отверткой надо было. Но командование его потом в Москву послало за нормальным протезом.
- Иностранные добровольцы были?
- Итальянцы, испанцы, индусы, непальцы, французы, азербайджанцы. Сейчас вообще создан интернациональный взвод. У них командир из французского Иностранного легиона. Ланейро позывной. Я у него спрашиваю, как в Россию попал. Нас же вся Европа ругает. А он служил в Африке и видел, как хохлы готовят местных и арабов воевать против России. Говорит - тогда понял, на чьей стороне правда. Через Францию туристом заехал в Россию и воюет за нас.
- Им всем гражданство дадут?
- Думаю, что да.
- В Орел вернулись в этом году?
- Да, месяц назад. Собирался остаться еще, но произошли некоторые события, нужно было в Орел вернуться.
- Как стали кандидатом на праймериз “Единой России”?
- Когда прибыл домой, услышал, что ветеранов СВО поддерживают в этом начинании. 25 % голосов нам добавляют. Я когда-то баллотировался в наш сельсовет, но тогда учительница какая-то прошла. Был опыт, но районного масштаба.
Но надо выправлять ситуацию. В Орле пошел в налоговую. В одном из окошек сказал, что участник СВО. Мне девушка говорит - а что ты там делал? Меня это резануло. Все говорят - зря не пошел к начальству. Но пожалел ее, молодая еще.
- Вам кто-то предложил выдвигаться или вы сами почувствовали желание на общественно-политическую жизнь влиять?
- Понимаю, что поддержка есть от руководства государства. На билборде партии прочитал - вносите новые предложения. У меня они так раз есть.
- То есть, это ваша инициатива?
- Да, что-то надо делать. Уважаемые люди говорили - при Сталине за четыре года до Берлина дошли, а сейчас топчемся на месте.
- В орловской “Единой России” была скандальная ситуация с участником СВО Владимиром Строевым. У него были амбиции стать спикером горсовета, но партия иначе решила. Как считаете, ждут вообще участников СВО во власти?
- Власть - трудная штука. Тяжело служить народу, поэтому оттуда никто не уходит сам. У Строева, наверное, фамилия повлияла. Был бы Сидоров, прошел бы.
- В рамках предварительного голосования у вас будет какая-то социальная активность?
- Я и без предварительного голосования социально активен. До ухода на СВО еще приходил в фонд “Защитники Отечества”, просил список людей, которые приходят раненые. Готов был помогать им с трудоустройством и нахождением земли для строительства. Был опыт помощи в Долгом.
Случайно узнал, что у парня-военнослужащего к дому мамы скорая подъехать не может. За полкилометра. Меня это возмутило, приехал, накупил продуктов. Сказал, что это сын прислал. Она плакала. И рассказывает, что у нее инфаркт случился. Приехала скорая, довели кое-как до машины. Наделали уколов и говорят - идите домой и помашите нам фонариком телефона, что дошли.
Я попытался помочь. В администрации поговорил с людьми. Сказали, что они бедные и нет средств. Узнал, что земли вокруг Долгого принадлежат Будагову. Вышел на него. Тоже с ним не заладилось, он сказал, что район самый богатый и надо с властей спрашивать. Я побился лбом об стену и был готов за свой счет сделать дорогу. Но меня мой духовник отговорил. В итоге помогла местная сотрудница “Защитников Отечества”, она пробила вопрос. Дорогу сделали.
- Вы упомянули духовника. А расскажите о старце Илии, с которым были знакомы.
- Я с ним познакомился в 2000 году в “Оптиной Пустыни”. Приезжал туда с другом-священником, который сейчас на СВО воюет. Бывший священник Лавровского храма. Сына на СВО потерял, а потом сам поехал. Он был чадом батюшки Илия. Тогда познакомились. Я купил акафист Пресвятой Богородицы в исполнении батюшки. И в самые трудные моменты жизни включаю его. А в Орле потом батюшка меня благословил на ремонт храма в Ольшани.
Когда его ремонтировали, оказалось, что под крестом пчелы залили все медом. Когда мы подняли купол, на людей-зевак мёд капал. Интересный храм с интересной историей. Построен на деньги боярыни Морозовой. Уезжая в ссылку, она передала средства племяннице. На эти деньги и был построен храм. В войну он был и концлагерем, и колбасней. А в последние годы перестройки там был танцпол.
- Расскажите о своих впечатлениях об Илии.
- Какие могут быть впечатления, если человек подарил мне двух внучек? Когда у батюшки сгорел дом в Становом, у меня был отложен сруб. Мы объединились, кто близко жил, и выкупили сруб. Сделали дом.
А потом как-то пожаловались, что денег не хватает на ремонт того Ольшанского храма. Он полез куда-то под мантию свою, достал две купюры по пять тысяч и отдал. С тех пор у меня деньги не заканчиваются.
- А внучки?
- Моя дочь старшая больше пяти лет прожила в браке. У всех ровесников дети были, а у нее нет. Я позвонил дочери и предложил поговорить с Илием по этому вопросу. Они буквально минут 15 поговорили с батюшкой. Он сказал молитву Богородицы выучить и повенчаться. И пообещал молиться. Прошло две недели, дочь говорит - я беременна. Вот такие чудеса. А потом и вторая дочь родилась. Я чувствовал силу его молитвы, для меня понятно, что это не случайно.
- Расскажите о своем творчестве. Вы упоминали, что петь любите.
- Как-то меня пригласил товарищ в Лавровский хор. Там с мужчинами беда. В 2019 году автобус разбился, шесть человек погибли из хора. Главой администрации был Юра Парахин, он поддержал. С этим хором мне посчастливилось быть в Москве на фестивале “Русское поле”. На одной сцене с Газмановым и Расторгуевым. Аудитория 250 тысяч человек была.
Еще поэтическое творчество есть. В отличие от других, в молодости не писал стихов в пору влюбленности. Но в 36 лет, занимаясь бизнесом, странная болезнь накрыла. Из московского госпиталя выписали домой помирать. Говорят - не знаем, чем ты болеешь.
До этого в Орле лежал. Здесь чай в майонезных банках давали и лечили лежанием. Даже лекарства кололи, купленные за свой счет. Но и в Москве не помогли. Я тогда вычитал, что плавание хорошо помогает. И на Малой Фоминке, родине моих предков, стал плавать в озере. И все болезни прошли. Я попросил землю недалеко от озера. Построил дом, обзавелся семьей и до сих пор живу там.
Так вот. Как-то задумался о своих предках и мне пришли строки про Нижний Хутор, где я родился. “Посреди деревенского круга на орловской земле неспроста отголоском казачьего духа появились мои хутора. И была шире Тихого Дона в детстве милая наша река. Хоть на Рыбнице вырос я, но что-то есть во мне от того казака”. Прошло восемь лет, и я нашел подтверждение, что были предки-казаки. Поэтому, наверное, и на войну тянуло.
Орловские новости